Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 146 – Softcoral

— Настолько неприятно на меня смотреть?

— Нет. Просто не хочу, чтобы ты светил торсом.

Чжэхи спустился на первый этаж и зашел в душевую – ту самую, где Син Хэрян запер связанных сектантов. Через несколько минут он вернулся уже в черной футболке с длинным рукавом.

Выйдя из «Апепа», я растерянно застыл: совсем не ориентировался на Первой подводной базе и даже не знал, куда тут вообще можно пойти. Честно говоря, хотелось одного – выбраться отсюда. Сил на то, чтобы исследовать новые территории, у меня не было. Я тупо стоял в зоне дайвинга и смотрел в никуда, пока сзади не подошел Чжэхи и не спросил:

— Есть какое-нибудь место, куда ты хочешь?

— Домой. В Корею. От этой станции меня уже тошнит.

В моем голосе звучала настоящая усталость. Чжэхи пожал плечами и уточнил:

— А здесь? На Первой базе?

— Не знаю.

Я по-прежнему стоял посреди коридора, как ребенок, который потерялся. Мне вдруг вспомнился бриллиант, который забрала с собой Элизабет. Что-то в нем не давало мне покоя. Почему Элизабет унесла именно этот камень? Понятное дело, за бриллиант такого размера надо держаться зубами и ногтями. Но ведь у Элизабет было полно других украшений. Почему, когда начался пожар и пришлось спасаться бегством, она забрала именно его?

Насколько мне известно, бриллиант – не самый дорогой камень на свете. Тогда почему он? Что в нем особенного? А что, если этот бриллиант, как и кулон Син Хэряна, не способен пройти через какую-то границу?

— Чжэхи.

— Да-а?

— Ты говорил, что почти все сектанты сейчас собрались в саду?

— Ага. Хочешь туда? Могу отвести.

— Только давай не тем путем, которым мы пришли.

— Без проблем. Тогда сюда.

Чжэхи направился куда-то вперед. На бедре у него красовалась повязка, сооруженная из обрывков рубашки, но, судя по походке, рана его почти не беспокоила. Он шел как ни в чем не бывало быстрым, уверенным шагом. Я едва поспевал за ним, по-прежнему сжимая в руке лазуритовый кулон Син Хэряна. Сколько я ни всматривался в него, камень и не думал рассыпаться пеплом.

Чжэхи, по обыкновению, вещал на ходу – бодро, почти весело:

— Когда Первую базу только закладывали, она была крошечной, меньше пяти пхенов^[14]. Это потом ее раздули до нынешних масштабов. Я тогда еще не работал, но знаю старожилов из шахтеров. Стоит им приложиться к бутылке, и понеслось: затягивают одну и ту же волынку. Про то, как они в юности пахали в настоящем аду, а нынешнее поколение в край зажралось. Мол, чего вы ноете, что с потолка течет? Раньше в мутной жиже по колено стояли, вкалывали при одной-единственной лампочке, и ничего, никто не жаловался. Сейчас, мол, здесь просто курорт.

Та экспериментальная подводная ферма, которую я видел раньше, поражала масштабами: бескрайние поля в строго контролируемой среде, где свет, питание и температура выверялись автоматикой. Трудно было даже вообразить, что когда-то все начиналось с жалкого клочка земли меньше пяти пхенов. Хотя условия, судя по всему, как были адскими, так и остались – просто ад изменился.

Пока мы шли, Чжэхи без умолку травил байки. Про то, как подкатил к шахтерам и выпросил у них контрабандное пойло; про умельцев, умудрявшихся протаскивать на станцию дурь; про людей с криминальным прошлым или диагнозами, которые чудом не всплыли при проверке.