Книга Свадьба, страница 47 – Алекс Лоренц

Я сорвал с ребёнка одеяло. Босые ноги в грязи и ссадинах, кальсоны перепачканы.

— Что я вам говорил! Он уходил в лес, но вернулся. Зато не вернулась соседская девочка, Лена, которую он с собой увёл!

Я потряс мальчугана за плечо – возможно, чрезмерно резко.

— Просыпайся! – гаркнул в самое ухо.

Тот не реагировал. Как будто и не притворялся. Ни одна мышца у него не дрогнула.

— Мать честная, – пролепетал Иваныч и перекрестился. – Это что ж такое получается?.. – Наконец он мне поверил.

— Ничего хорошего, – ответил я, выходя из дома.

Пару часов я бодрился – начищал сапоги, застирывал испачканную одежду, хлебал чай кружку за кружкой. Чувствовал себя разбитым корытом, но когда долг зовёт, приходится волевым усилием поддерживать полную боеготовность. Не привыкать.

Около шести, аккурат перед выходом на поиски, явились две женщины из Зайцева Двора – искали меня. История получила неожиданное продолжение. Девочка, что пропала в Зайцевом Дворе, вернулась, но… вновь исчезла. Вернулась ночью. Обе женщины – её двоюродные тётки, одна из них фельдшер тамошний. Мать девочки сразу пошла к ним, разбудила, попросила тётку-фельдшера осмотреть. Состояние нормальное – за трое суток ни истощения, ни обезвоживания. Чем питалась, какую воду пила – загадка: малютка почти не говорила, лишь односложные «да» и «нет». Уложили её спать, фельдшер ушла, а мать села у дочуркиной кроватки на стульчик, глядела на личико спящей да плакала от счастья, что та чудом нашлась. Перед первыми рассветными лучами, как раз когда я вышел на дорогу, мать задремала. Когда проснулась, кроватка пустовала. Подняла мужа – стали искать, а дочурки опять след простыл. Мать с инфарктом увезли в районную больницу.

И это не конец. Явилась ранним утром в Зайцев Двор пожилая пара из Горелково – соседняя деревня, километра четыре ходу. Гостил у них внучонок девяти лет, а пару часов назад обнаружили они, что нету его. Надеялись, что убежал домой в Зайцев Двор, а им не сказал, но больно уж подозрительно – никогда за ним такого не водилось, вот бабка с дедом и отправились разузнать. Домой пацанёнок не возвращался. Ещё один пропавший.

Я черкнул для тамошнего участкового записку – велел строго наказать жителям Зайцева Двора и Горелково, чтоб держали детей взаперти или на виду, чтоб задраили наглухо все окна, а на ночь своих чад укладывали спать рядом с собой. Чтоб ни на минуту ни один ребёнок без присмотра не оставался. Ещё указал собрать бригаду и организовать круглосуточный сменный патруль по обеим деревням да по дороге между ними.

Из посёлка выдвинулись втроём – Иван Иваныч, пастух Григорич его же возраста да я. До первого поезда долго, так что отправились в Пальцо-52 пешком по лесной дороге, которую местами устилали бревенчатые гати, – хоть края и обжитые, а болотистая природа не унималась, отвоёвывала своё то там, то тут: приходилось латать размытые участки.

Когда идти оставалось с километр, Григорич остановился.

— Слышь, начальник. Погляди-к туды, – и указал пальцем направление.

Я поначалу ничего не разглядел.

— Что такое? – спросил. – Ни бельмеса не вижу.

— Дык баба вон тама вон, – пояснил Григорич.

— Точно! – подтвердил Иваныч. – Теперь и я вижу!

Я стал перебирать взглядом каждый кустик, каждую осинку в стене леса. И наконец заметил женщину – высокого росту, тощая-претощая, волосы ниже пояса, в простецкой крестьянской робе и босая. Стояла к нам спиной да как-то по-странному с лесом сливалась.