Книга Свадьба, страница 23 – Алекс Лоренц

Это будет самый первый раз – незабываемый, как первый долгий поцелуй любимого, как первый бокал изысканного вина.

— Я ей говорила, ГОВОРИЛА! – кликушествовала мать невесты. – Твердила, что этот мужлан не пара нашей девочке! Не для того мы её растили!

— Выбирай выражения, швабра! – напирала в ответ мать Германа. – У моего сына высшее образование! Диплом с отличием! А ваша эта пр-р-р-роститутка – она что? Дура дурой! Кукла глупая!

Герман отвлёкся от перепалки. Что-то приближалось из полумрака коридора. Он повернул голову. Тень. Бесформенная, блёклая, как… тень ветра.

Дверь в банкетный зал приотворилась – и тут же захлопнулась.

У Германа обмякли ноги. Он тряхнул головой, чтобы отогнать наваждение. Но оно само собой схлынуло столь же нежданно, как пришло.

По лестнице поднялись четверо – затрапезный дядька с сивыми вихрами вокруг лысины, одноклассник Костик, дальний родственник Иннокентий и незнакомая девушка. Вид у всех сосредоточенный, решительный. На участников перепалки даже не взглянули, направились в злополучный женский туалет, из которого бесследно исчезла Германова невеста.

Звериное чутьё не подвело. В банкетном зале пусто, но не совсем. Тарелки с недоеденной пищей брошены как попало, стулья вкривь и вкось. Посреди завонялого изобилия сидят три нагрузившихся мужичка – чья-то деревенская родня. Горячо спорят за очередной рюмкой. И вдруг видят в дверях невесту.

— Оп-па! – воскликнул один. – А тебя все ищут! Ты где пропадаешь?

— На свадьбе так себя вести низя-а-а-а-а! – погрозил пальцем другой.

— Тем более уж на своей, – добавил третий.

— Вздрогнули! – провозгласил первый. – За счастье молодых!

Он потянулся губами к рюмке, а Полина незаметно для всех оказалась рядом: была там – через миг здесь. Ухватила зачинщика за волосы, легко подняла со стула, облизнулась, впилась зубами в артерию. Кровь прыснула, омыла рот тёплой волной с металлическим, но таким живым, пульсирующим привкусом. Полина с наслаждением, какого не испытывала ещё никогда, хлебала живительную влагу, что наполняла её, как сосуд.

Двое других сидели, не в силах шевельнуться. Видели, как хрупкая девушка с чавканьем впилась в шею их товарища. Видели, какая в ней необыкновенная сила. Видели, как нитка кровавой слюны потянулась из уголка её рта. Видели – и ничего не сделали. Не попытались ни остановить её, ни броситься прочь. Их сковал страх, который смешался с тупым неверием в то, что разворачивалось перед пьяными глазами.

Невеста высосала тело досуха, отбросила. Оно врезалось в стулья, шлёпнулось – бескровное, белое, лёгкое. Она вытерла рот и подбородок рукавом платья, взялась за второго выпивоху. Его оставшийся товарищ глядел с обречённостью, с какой телёнок глядит на забойщика.

Второе тело брякнулось мешком, Полина впилась в третье горло. Её стало мутить оттого, что нутро переполнилось чужой кровью.

Кто-то рывком распахнул дверь.

Дядь Володя не по годам резво влетел в зал.

— Живее, живее! – подогнал он своих спутников и плотно закрыл за ними дверь.

Косте подумалось: а не оказался ли я в страшном сне? В противоположном конце столы, скатерти, посуда, еда в беспорядке. Разлиты напитки, алеет свежая кровь. Полина жилистой рукой ухватила за волосы одного из гостей. Тот беспомощно повис, а она зубами впилась в его горло – губы качали кровь, как мощная помпа.