Книга Свадьба, страница 24 – Алекс Лоренц

— Что за… – Кеша разинул рот, выпучил глаза.

Не отрываясь от горла жертвы, невеста поглядела на визитёров. Сквозили в том взгляде такая злоба, такая жестокость, такая свирепость, на какие живой человек не способен, как бы безумен он ни был, насколько бы ни деградировал. Взгляд Полины был не людской и не звериный. Был он мёртвый, ледяной. Но он ЖИЛ! Полина и сама была мертва, но ЖИЛА! Под глазами, у рта, висков, на лбу проступили сине-зелёные вены, по которым бежала уже не своя, а чужая кровь.

Костя печёнкой почувствовал, ЧТО перед ним ТАКОЕ. То уже была не Полина. Чёрная сила убила некогда любимую им девушку, но вместе с тем и особенным образом оживила – теперь Полина жива в смерти. Жива, чтобы нести смерть. Чтобы питать свою мёртвую жизнь чужими живыми жизнями. Напитывать свою живую смерть тёплой кровью.

В последние годы фильмы про упырей наводнили телевещание, книжонок в магазинах, статеек в жёлтой прессе пруд пруди. Да и давно ещё, в пионерлагере, где Костя мальчишкой отдыхал летом, травили байки про мертвецов-кровососов. Всерьёз он эти фантазии никогда не воспринимал. А тут… вот оно. Живое. Мёртвое. Разыгрался неведомый инстинкт, что передался от предков. Костя на уровне генетической памяти знал, что происходит у него на глазах и во что превратилась Полина.

— Быстрее! – воскликнул дядь Володя. – Ей трудно оторваться, слишком голодная!

— А что быстрее-то? – спросила Ева растерянно. Её трясло. Как и Кешу, и Костю. Только старым милиционером, казалось, не овладел тот особый ужас, который вызвала у остальных тварь, что раньше была Полиной.

— Надо отсечь ей голову – вот что! – Он пошарил глазами в поисках орудия – вокруг закономерно не нашлось подходящего инструмента.

Полина отшвырнула жертву. Тело стукнулось о подоконник, хрустнули, ломаясь, позвонки. Упыриха припала к полу на четвереньках, по-волчьи приподняла башку, хлестнула присутствующих взглядом, оскалилась, зашипела.

Косте и остальным бежать бы, но всех их парализовал тот самый страх, что парализует кролика под взглядом удава и не даёт ему удрать. Всех, кроме дядь Володи.

Нечисть подпрыгнула, ринулась. Но старый оперследователь оказался проворнее – выхватил из кармана черепаху и метнул в Полину, пока та описывала в воздухе молниеносную дугу. Черепаха угодила упырихе в харю – на месте носа и скулы образовался расплавленный дымящийся пролом. Чудовище рухнуло, стало хрипеть, харкать кровью, хвататься судорожно за морду. Кое-как сумело вытряхнуть черепаху из своей головы.

Дверь распахнулась, в зал влетели жених с матерью и родители невесты. Застыли, наблюдая, как то, что недавно было хрупкой девушкой, кочевряжится на полу, выворачивает себе руки-ноги, осатанело ревёт.

— Доченька! – возопила фальцетом мать, но приближаться к Полине не спешила. Папаша и жених тоже не горели желанием прикасаться к твари. По-видимому, всех их обуял тот же цепенящий ужас, что почувствовали Костя, Кеша и Ева.

Перебирая локтями, словно покалеченная саранча, Полина торопко поползла, вскарабкалась к зарешеченному вентиляционному отверстию под потолком. Пальцами вцепилась в решётку, выдрала вместе с шурупами и, болтая голыми ногами, стала втискиваться в чёрное нутро тоннеля.

— Ы-ы-ы-ы! – хрипло тужилась тварь. Вершок за вершком втискивала своё брюхо, что раздулось и болталось. Оно натягивалось, краснело – наконец треснуло: ноги исчезли в тоннеле, а на стену и пол хлынули литры крови. Топоток затих в недрах здания.