Онлайн книга «Щань. Повесть»
|
Свищи… Две пары ног и две пары когтистых лапок поднялись по лестнице. Шесть ступенек. Хлопнула дверь. Вкрадчиво, даже как-то успокаивающе щёлкнул язычок замка. Прохор уселся на ступеньку, стал ждать. Будет подозрительно, если он вернётся домой всего через минуту после ухода. Причём без Егорушки. Что должен сделать отец, если его малыш пропал со двора? Как минимум обежать дом, соседние дворы. Потом забить тревогу, поднять на уши соседей… Он долго сидел на холодной ступеньке. За это время в подъезд зашёл лишь один человек – кто-то из многолюдной квартиры, что напротив горбаткиной, на первом этаже. Так что Прохор ни с кем не повстречался. Когда ему показалось, что прошло достаточно времени, он поднялся на ноги, стал не спеша подниматься по лестнице. Раздумывал, что сказать Тане. Что обежал все окрестные дворы, а Егорушки след простыл? Что кричал, звал? Что бегал по соседям, но и там ребёнка нет? Таня уже наверняка забеспокоилась. ОТДЕЛ ОПТИМИЗАЦИИ ПРОЦЕССОВ Стоп! Он остановился перед своей дверью. Рубашка пропиталась холодным потом. Оптимизация, значит?! ЕГОРУШКА!!! Ринулся вниз. Он у горбаткиной двери. Коричневый дерматин, покрытый слоем грязи, с лопнувшими, неопрятно скучерявившимися перетяжками из рыболовной лески. Он отступил к противоположной двери, с разбега ударил. Замок оказался настолько хлипким, что вылетел с первого раза. Врассыпную бросились кошки. В нос ударил смрад звериной шерсти, застарелого говна, нестираных старушечьих тряпок. Панталон, пропитанных жёлтой-прежёлтой мочой. Он поскользнулся на протёртом до дыр половике, едва не грохнулся навзничь. Заметил, что в ванной включён свет. Рванул на себя ручку. Густой запах железа, сукровицы, сырого мяса. В ванне кровь, куски плоти. В раковине волосы. Много волос. Рыжих. Коротких, выдранных прямо с кожей. Драли изо всех сил. — Ах ты… – только и сумел пролепетать Прохор. Он влетел на крошечную кухню. Старуха с растерянным видом стояла у окна. Егорушка сидел за грязным столом, пил чай из большой треснутой кружки в горошек. В другой руке он неуклюже сжимал сморщенный бублик, который уже успел надкусить. — Ах ты старая мразь! – зарычал Прохор сквозь зубы. – Зачем ты привела сюда моего ребёнка? — Я… обещала угостить чайком. Давно уж. А тут гляжу – он один во дворе. Ну, и… — Что «ну и»?! – орал Прохор. – У мальчика родители есть! Спрашивать надо! — Я… э-э-э-э… — Что у тебя в ванной, сука? Старуха замялась ещё больше – хотя, казалось бы, куда уж. — Я спрашиваю русским языком: ЧТО! ТВОРИТСЯ! У ТЕБЯ! В ВАННОЙ! Что это за мясо?! — Та племянник с деревни козлятины привёз – вот я и… это самое… — Егорушка, идём домой. – Прохор подхватил опешившего сына на руки, понёс к выходу. Из-под ног в стороны прыгали удивленные кошки. Опасливо посторонилась собачонка. «Конечно-конечно, – думал Прохор. – Как же, как же. Козлятина. Так я тебе и поверил. А чего волосы рыжие детские в раковине? Тоже с козы?» И ведь на неё бы никто не подумал: старушки всегда вне подозрений. Егорушку долго искали бы. Не нашли бы. Таня винила б мужа: не сберёг, мол, сына. Порвала бы отношения, подала на развод. Наверняка. И тогда Прохор мог бы начать заново. Ведь Егорушка всё равно умрёт. Но мучиться будет гора-а-а-а-а-аздо дольше, чем промучился бы у кошатницы. Может быть, она и вовсе не стала бы его терзать – подкралась бы сзади к ничего не подозревающему мальчику, перерезала горло… |