Онлайн книга «Щань. Повесть»
|
Он распахивал двери. Везде, в каждом помещении, всё одинаковое. Те, что поднимаются следом, идут медленно, чеканным шагом – словно считают ступени. Им некуда спешить. Они ведь не ожидают, что у Прохора хватит смелости со всем этим покончить. Так что время есть – хоть и мало. Только вот податься некуда. Пятый этаж. В кармане включился приёмник. Шипение. Чем выше по ступенькам, тем громче. Шорохи, треск, щелчки, пронзительный свист. К девятому этажу какофония стала нестерпимой. Прохор стиснул зубы, запустил руку в карман. Корпус приёмника стал как гладкая юркая выдра – норовил выскользнуть из пальцев. С пятой или шестой попытки, превозмогая беспорядочный громкий шум, впившийся иглами в барабанные перепонки, кожу, глаза, мозг, он всё же сумел ухватить прямоугольную штуковину. Она визжала, истерила, захлёбывалась в своей неимоверной внутренней вакханалии. Он до боли в руке сжал «Вегу», ударил о шершавую стену. Пальцы в кровь. Больно. Не выпустил. Ударил ещё. Она стала харкать эфирной кровью, надсадно хрипеть. Из треснувшего корпуса потекла мутно-белёсая жижа. Пахла клопами. Когда звуки оборвались, Прохор не успокоился. Швырнул приёмник о пол, принялся пинать, топтать. Гул в голове, вслед за своим первоисточником, постепенно стихал. «Вега» пошла трещинами, но никак не распадалась на части. Словно корпус был не из пластмассы, а из задубелой кожи или рогового панцирного нароста на живой плоти. Из динамика – только слабые, болезненные хрипы. Прохор отшвырнул размякшую, сочащуюся слизью штуковину в угол, где на неё налипли клочья пыли и бетонная крошка. Раньше «Вега» не давала себя разбить или выбросить. Как только Прохор хотел это сделать, на него словно нападал паралич. А теперь вот получилось… Внизу больше не слышно шагов. Когда шум из динамика стих окончательно, он расслышал звуки из-за ближайшей двери. На ней висела табличка с надписью: «АППАРАТНАЯ». Открыл. Встал на пороге. Окно загорожено внушительных размеров аппаратом в сером металлическом корпусе. На фигурных панелях – бесчисленные кнопочки, рычажки. Несколько пузатых компьютерных экранов. Покрыты пылью, но работают. Мигают, что аж глазам смотреть больно. По экранам бегут бесконечные ряды цифр вперемежку с неведомыми значками. Внутри машины хитро переплетаются миллионы давно запущенных процессов. Мерный, усыпляющий электронный рокот с монотонным пиликаньем. В комнате грязно. Давно не убирали. Кругом свалявшиеся клочья пыли. И в комнате есть люди. Один сидит на крутящемся стуле перед экраном. Спиной к двери. Остальные стоят – трое слева в углу, двое справа у стены. Все в потрёпанной, местами даже протёртой военной форме позднесоветского образца. Все неподвижны. Кожа подёрнута мертвенно-бледной синевой. Выпученные глаза, полные необъяснимого больного восторга, но – лишённые жизни. У одного военнослужащего глазное яблоко выпало из орбиты, повисло на растянутых мутно-красных мышцах. Судорожные улыбки застыли навечно. Прохор проглотил застрявший в горле мучительный ком. Первым желанием было тихонько закрыть дверь, уйти. Но куда? Может быть, получится кого-то из них… …разбудить? Что если их накачали сильными наркотиками или облучили психотронным генератором – и они превратились в… зомби? «А если и меня тоже облучили? Если ничего этого на самом деле нет? Если я до сих пор в брошенном доме на хуторе Щань?» |