Онлайн книга «Щань. Повесть»
|
Приклеился. Надтреснутый гогот пьянчуг, лихой посвист, звонкие шлепки по влажным голым задницам – вихрем ворвались в мозг, без боя завоёвывая клетку за клеткой. Какофония разлилась по телу. И среди чужих, страшных голосов Прохор услышал едва различимое, кристально чистое детское: «Папа, спаси!» Только тогда он сумел оторвать от уха проклятый приёмник. — Не тронь ребёнка, ты! – Зубы скрипят. В грязь тянется нить вязкой слюны. Вакханалия стихла. — Одно условие. — Говори. — Ты кое-что должен сделать. — Что?! Что?! Говори уже! — Сам знаешь. — Почему?! Почему я должен?! Почему я должен отвечать за всё?! — Потому что ты МУЖИК! Сборище дружно прыснуло со смеху. Она кривлялась. Юродствовала. Её такую Прохор ненавидел и боялся больше всего. Какофония стала бледнеть. Исчезать за стеной нарастающих помех. Три щелчка. Нет, не ножницы. Какое-то радиооборудование. — Внимание, внимание! Срочное сообщение! Двадцать третьего июля пионерский отряд номер семь лагеря «Берёзовый» под Красным Рогом во главе с вожатым отбыл в поход к братской могиле у хутора Щань Почепского района и до сих пор не вернулся в лагерь. Никаких вестей о пропавших пионерах и вожатом нет до сих пор. Местные жители из деревни Милечь и колхоза «Седьмая годовщина памяти Ленина» ничего не знают о местонахождении пропавших. Если слушателям что-либо известно, просим немедленно сообщить участковому, в ближайший пункт милиции, сельсовет или райисполком… Вещала гнусавая тётка. Прохор помнил и этот голос, и это срочное сообщение. Слышал в детстве из дедова приёмника. Запомнилось. Не то потому, что дети пропали без вести, не то из-за кукольного тёткиного голоса. Почему оно звучит сейчас, столько лет спустя? — Повторяю:если слушателям что-либо известно, просим НЕМЕДЛЕННО сообщить участковому, в ближайший пункт милиции, сельсовет или райисполком. А дальше… а что будет дальше – не ваше блядское дело. Там и без вас, умников сраных, разберутся! До новых встреч, дармоеды колхозные. Подкулачники недобитые, тьфу! Бывшие люди! Нет, не из-за гнусавого голоса он помнит это радиосообщение. И не из-за того, что дети пропали. – Пси-волна… двадцатый уровень… мощность тридцать четыре… направление юго-запад… Щань… А из-за того, что их не нашли. Ни в тот день, ни на следующий, ни тем летом. Никогда. Даже следов не обнаружили. Словно корова слизнула. День клонился к вечеру, когда он увидел дымок над одним из бесчисленных перелесков, мимо которых брёл по зарастающей травой дороге. Чувство времени притупилось, внутренний хронометр сломался. А в октябре вечереет рано. Оказаться бы у трассы дотемна. Отыскать тут участкового Прохор уже и не надеялся. Да и не хотел. Если Женька мёртв, то никакой участковый не поможет. А он мёртв – Прохор это знал. Он едва не пропустил начало деревенской улицы. Она пряталась глубоко в массиве растрёпанного смешанного леса. Лёгкий ветерок рассеивал дым над верхушками высоких деревьев. Облака поредели. Потеплело. Посветлело. Даже солнце проклюнулось, хоть и очень покамест робкое. Сырость поулеглась. Посушить бы одежду да ноги в тепле подержать… На въезде в деревню среди жухлой травы коричнево поблёскивала в лучах снулого солнца громадная лужа. На машине точно встрянешь – и будут тебя вытягивать всем селением. Если там столько народу наберётся. |