Онлайн книга «Щань. Повесть»
|
— Ну, как что. Говаривали сурьёзные люди, тама военнаи вместе с комитетчиками какие-то експерименты ставили. Разнаи, всякаи. Дюжа секретнаи. И с радиоволнами тож. У нас приёмники нет-нет да и ловили какие-то концерты по заявкам страннющие. А то цифири хтой-то диктовал. — Неужели и до сих пор это всё работает? А говорят, оборонку развалили… — Работаить-работаить. Ищо как! Больше комитетчики не ходють, не стращають, но контора пишеть, как грится. Не сама ж по себе ета верещалка верещить. — И что, больше ни одна радиоволна в этих местах не ловится? — Раньше ловились какие-то худо-бедно, щас не. Пауза. Старик допил остатки зверобойного отвара, молодецки хлопнул ладонями по коленям. Поднялся, взял с гвоздика душегрейку, нахлобучил шапку. — Ты покамест посиди, мне козам корм задать надоть. Задам – вернусь. Уже когда старик переступал порог, Прохор обратился: — Борис Палыч. — Ну? – Тот остановился, но не обернулся. — У вас папироски не найдётся? — Не. Дверь захлопнулась. Как быть дальше? Пытаться пробиться к трубчевской трассе ночью – ни зги будет не видать. Напроситься к старику на ночлег? А вдруг откажет? — Да не откажет, – сказал Прохор вслух. – Никуда не денется. Не выгонять же человека в лес, в дождь на ночь глядя. Только теперь он почувствовал, как сильно устал. Клонило в сон. В тепле изнурённое холодом и дорогой тело разомлело, налилось свинцовой тяжестью. А тут, вон, как раз раскладушка у самой печки стоит. Надо прикорнуть на чуток, пока дед своих коз кормит. Он поднялся со скрипучего стула. Доплёлся до печки, опустился на раскладушку. Даже сапог не снял. Глаза закрылись. Раньше, пока не нагрянула беда, ему бы даже в голову не пришло, что женщина – мать! – может в одночасье утратить первородный инстинкт, разлюбить своё чадо. С Таней он узнал: такое возможно. Чего она вообще хотела от брака? Ребёнка – само собой. Каждая женщина хочет родить и вырастить ребёнка – хотя бы одного. Ну, наверное, так. А чего ещё Таня хотела? Она ведь знала, что выходит замуж не за принца на белом коне, а за медработника морга. Знала, что Прохор честный, совестливый. Что даже в тяжёлое, голодное время не сковырнёт обручальное кольцо с пальца неопознанного покойника. ЭТО сидело в ней задолго до того, как Егорушка заболел. Оно уже было в ней, внутри. Спало крепким сном. Пока не разбудили… – Без воды нет жизни. Ни одна ипостась этой величественной стихии не оставляет равнодушным сердце поэта. Ни единая – будь то журчащий ручей, студёный колодец или… … … … – ДОЖДЬ. … … … – ХОЛОДНЫЙ ОКТЯБРЬСКИЙ ДОЖДЬ. … … … – В дождь мы остаёмся наедине с той осенью, что снаружи, и с той, что внутри. Как когда-то Константин Георгиевич Паустовский – «Наедине с осенью». А в стихах гения нашего славного края, Алексея Константиновича Толстого, дождь стал полноценным лирическим героем. Вот, послушайте! Дождь бьёт, барабаня, по крыше, Хрустальные люстры дрожат, За шкапом проворные мыши В бумажных обоях шумят… И дом навсегда запустеет, Заглохнут ступени травой… И думать об этом так грустно Среди непогоды ночной!.. Грусть. Щань. Всему виной дождь. Даже не дождь – вода. Текучая дрянь даёт жизнь, а взамен делает всё что хочет. Манипулирует. Старит. Убивает – медленно или быстро. Чёрт его знает, что там, среди простеньких молекул. Не просто ж так от воды порой такая мерзкая вонь. |