Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 85 – Алекс Лоренц

— Охренеть, – повторил Егор. – Я тоже хочу попробовать!

— Для ритуала надо ехать в Синезерки. Если следующим летом будете там, я подумаю: может, и попробуем…

— Мне кажется или гарью запахло? – спросил Денис.

— И правда, – согласилась Марина. – Слышите треск?

— Твою-то мать! – воскликнул Егорка. – Вигвам горит!

Снаружи заржали по-ослиному.

— Нас поймали в западню! – выкрикнул Димон.

— Нас подожгли! – закричал Артем.

— Валим отсюда! – крикнул Денис, и они все ринулись к выходу.

С первого раза ничего не вышло: они столкнулись лбами и сшибли друг друга. А шалаш между тем заполнялся дымом. Снаружи ржали в четыре голоса. Денис узнал их.

Все члены великолепной четверки были здесь – Махоркин, Кошаров, Кожемяко и Пушкин.

— Давайте по одному, – прокашлял Денис.

Ползя на четвереньках, он отодвинул полог и высунул голову наружу. Яркий дневной свет и удар подошвой в лицо ослепили его. Перед глазами рассыпались звездные каскады. Дениса отбросило обратно в шалаш. Потерявший равновесие и барахтающийся, он снова стал частью мешанины из мечущихся тел.

Следующим наружу ринулся Димон, но его тоже втолкнули назад.

Дым стремительно сгущался. Огонь захватывал картон лист за листом. Мокрая древесина источала едкий, густой дым.

— Выпустите, козлы! – охрипшим голосом выкрикнула Марина, пытаясь сорвать полог из жестких ковров. Но его намертво присобачили здоровенными гвоздями к деревяшкам.

Димон попытался свалить несколько палок, но они были врыты глубоко в землю, а сверху туго связаны проволокой.

Сквозь прогоревшие бреши в картоне в шалаш ворвался солнечный свет.

Все кашляли, орали и матерились. К этой какофонии детских голосов примешивалось слюнявое, хрюкающее ржание отморозков снаружи.

— Тихо, усп… усп… – кашлял Денис. – Успокойт… тесь все! Давайте вместе раскх… кх… кхачаем! На раз-два-три влево! Раз! Два! Три!

Типи сотрясся, но не двинулся с места: лево у всех было с разных сторон.

— Соберитесь! Вот в это лево качаем, где я. Давай! Айнц! Цвай! Драй!

Несколько палок поднялись, вырвавшись из утрамбованной земли.

— На фига было так глубоко закх… кх… кхапывать? – сквозь кашель прохрипела Марина.

— Не задавай тупые вопросы! – ответил Денис. – Раз! Два! Три, мать вашу!

Перекошенная конструкция качнулась еще раз. Еще больше палок высвободилось.

— Не останавливаемся! Раз! Два! Десять!

Горящий шалаш опрокинулся набок. В воздух взметнулся едкий дым от опаленной сырой зелени.

Пока шестиклассники откашливались, отморозки стояли и заливались хохотом. Они были словно гиены, только что насытившиеся падалью.

Димон, который первым очухался, подобрал кусок кирпича и метнул в лоб Кошарову. Один из голосов в гиеньем хоре оборвался. Любитель клея «Момент» остолбенел, разинув рот.

— Вы че творите, скоты?! – орал Димон. – Тупые говноеды! Мы там сгореть могли!

По лбу опешившего Кошарова медленно расходилось кровавое пятно.

— Ты кого говноедами нажвал, тшмо? – прошепелявил беззубый Кожемяко.

— Иди суда, бля! – проревел Кошаров и кинулся на Димона.

Тот отскочил в сторону. Хулиган, не успев остановиться, угодил в горящую и дымящуюся груду обломков.

Кожемяко ударил Димона кулаком в скулу, и тот упал.

Кошаров визжал как побитая собачонка и лупил себя по загоревшемуся засаленному свитеру.

Пушкин схватил за локоть Марину и рванул к себе.