Книга Люди и звери, страница 94 – Александр Трусов

— Подожди, – я лихорадочно соображал. – На какой подоконник? В спальне?

— Саша, – она уже была на грани того, чтобы разозлиться. – Где ты видел в моей спальне цветы? Если ты там вообще хоть что-нибудь замечаешь.

— В кухне? У тебя ведь окно на кухне, кажется, выходит на Неву?

— При чем здесь это?

Если бы я знал. Если бы я действительно знал тогда, чем все это кончится, то все бы сейчас могло быть совсем по-другому. А тогда я думал только о том, что любая попытка заявить вслух о своих смутных предчувствиях неизбежно приведет меня в психиатрическую лечебницу.

— Ты, кажется, когда-то говорила, что у тебя есть родственники в Минске?

— Не в Минске, а в Витебске. Ты хочешь отправить своих животных в Витебск?

— Да мне плевать на животных! Послушай, это может показаться смешным, но я хочу, чтобы ты уехала к своим родственникам. Ненадолго, может быть на неделю-другую. Я сам тебе позвоню, когда можно будет вернуться.

— Мальцев, ты в своем уме? Или чересчур много выпил с утра? – уже второй раз за последние полчаса меня безосновательно обвиняли в пьянстве. На какой-то миг мне показалось, что эти две абсолютно разные женщины, одна из которых когда-то жила со мной, а с другой я пытался начать новую жизнь теперь, похожи друг на друга как две капли воды. – Я никуда не поеду. И если я когда-нибудь все-таки захочу увидеть кого-нибудь из своих дядюшек или тетушек, то ты будешь последним, у кого я попрошу совета, делать мне это или нет.

Я прекрасно понимал, что ни один человек в этом городе не поверит в реальность кошмаров, мучивших меня последние дни. Растерзанные животные, изувеченные дети, предупреждающие о наводнениях собаки для нашей, обыденной жизни были не более чем фантомами, зловещими мифами современного мегаполиса.

— Я могу привезти кота?

— Делай, что хочешь, – ответила она и отключилась.

Мурч мог испортить все мои планы. На сегодня у меня была назначена встреча в Отделении Пенсионного фонда, после чего я собирался подъехать на Дворцовую площадь, чтобы понаблюдать за действиями своих коллег. Пенсионный фонд интересовал меня по двум причинам. Во-первых, Сосновская утверждала, что в июне этого года то ли она, то ли ее сестра, за которую она себя выдавала, переоформляла пенсию. Мне было интересно взглянуть на эти документы, а также на то, чья подпись на них стояла. Я не исключал, что уже в июне Рудковской могло не быть в живых. И во-вторых, в пенсионных архивах я хотел найти сведения о сотрудниках производственно-коммерческой фирмы «Возрождение», руководство которой много лет назад намеревалось экспортировать мертвых собак в Северную Корею. Почему-то мне казалось, что в этих списках я могу найти фамилию Олега Витальевича Зарокова.

Никогда я так жестоко не ошибался. И фамилия, увидев которую, я не поверил своим глазам, была совсем другой. Пока я добирался через весь город к Клопотовым, у меня было время подумать и о том, что произошло со мной за последний месяц, и о том, что со мной может произойти, если я сейчас ошибусь с дальнейшей линией своего поведения. Вокруг меня лгали все, и я тоже должен был лгать. Впрочем, мне это было не в первой.

Дверь мне открыла Марина.

— Привет! – я с беззаботным видом прошел вслед за ней в квартиру. – А Андрея нет?

— Он ушел, – она зябко повела плечами, взяла у меня куртку, чтобы стряхнуть с нее дождевые капли, после чего повесила ее на крючок. – Уехал в центр. Сказал, что сегодня у них важное мероприятие.