Книга Люди и звери, страница 91 – Александр Трусов

Все эти годы я убеждал себя, что не хочу, не должен ее видеть, не имею права появиться перед незнакомым ребенком и с глупой улыбкой протянуть ему руки. Но обстоятельства сложились так, что решение приняли за меня. Я столько раз видел мертвых изувеченных детей, что прекрасно понимал, что лишить жизни шестилетнюю девочку так же просто, как свернуть шею щенку. И уже не будет иметь никакого значения чьей дочерью она была.

Я медленно набрал номер.

— Да, – раздался голос, который когда-то меня волновал.

— Здравствуй, – я сразу пожалел, что не выпил грамм двести перед тем как сделать этот звонок. – Это я.

Она не стала делать вид, что не узнала меня, не стала иронизировать по поводу того, что мы не общались почти семь лет, и тем самым лучше всего дала понять, что какие-либо чувства по отношению ко мне у нее отсутствуют.

— Здравствуй, Мальцев. Твой голос почти не изменился.

— Я…Ты можешь говорить?

— Ты меня удивляешь! – я понял, что она усмехнулась. – С каких это пор ты научился интересоваться тем, что чувствует собеседник? Или в милиции стали преподавать уроки вежливости? А, может быть, ты наконец-то поумнел и стал заниматься настоящим делом?

— Нет, я по-прежнему служу в милиции. Начальник отдела в Главном управлении внутренних дел. Подполковник.

— Ты смотри! Это сколько же звездочек ты без меня заработал?

— Немного. По две дырочки на каждом плече плюс две дырки пониже. Под ребрами и в левом предплечье.

— Но ведь живой же? – она вздохнула. – Ладно, Мальцев, мне тебя жалеть некогда. Тебе деньги нужны?

— Вряд ли я когда-нибудь возьму твои деньги, – начал я, но тут же мысленно осадил себя. Я не добьюсь результата, если начну с ней ругаться. – Мне нужно встретиться с тобой по важному делу. И чем быстрее тем лучше.

— Не испытывай мое терпение. У меня нет ни малейшего желания ни встречаться с тобой, ни даже разговаривать. Если хочешь что-то сказать, говори прямо сейчас. Другого шанса у тебя не будет.

— Вам с девочкой надо уехать из города. На время.

— Что?! – сказать, что ее голос был полон презрительного удивления, значило ничего не сказать. – Ты пьян?

— Я не могу тебе всего говорить, но будет лучше, если вы уедете. Девочке угрожает опасность, поэтому…

— Единственная опасность для моего ребенка в этом городе живет в нашей бывшей квартире!

Я благоразумно решил не уточнять, что эта квартира никогда не была нашей общей собственностью.

— Никогда! – голос ее дрожал от гнева. – Слышишь? Никогда не смей что-либо говорить или даже думать о моей дочери! В этом мире для тебя не существует ни меня, ни моей семьи!

— Она ведь могла быть и моей дочерью.

— Что? – она настолько не верила в то, что когда-нибудь я смогу произнести такую фразу, что даже не возмутилась.

— Ты родила ее через семь месяцев после того как ушла от меня. Абсолютно нормальным, доношенным ребенком. Другими словами, последние два месяца, которые ты жила со мной, ты уже ходила беременной.

— Мальцев! – она засмеялась. – Ты смешной! С чего ты решил, что эти два месяца я спала только с тобой?

Я не знал, что мужчина должен ответить на такой вопрос. И поэтому промолчал.

— Послушай, Мальцев, – она говорила со мной как с ребенком. – Я, конечно, понимаю, что вы там у себя в вашей милиции уже допились до чертиков, но при чем здесь моя дочь? Или ты пытаешься придумать хоть какой-нибудь повод, пусть даже самый бредовый и нелепый, чтобы заявить свое эфемерное право на отцовство?