Книга Люди и звери, страница 96 – Александр Трусов

Что же меня могло насторожить в этой истории? Может быть то, что спустя почти сотню лет в Санкт-Петербурге назревал аналогичный политический скандал, спровоцированный конфликтом, разгоревшимся на почве противоположных взглядов на отношения между человеком и животным? И кому был нужен этот скандал? Случайно или намеренно произошло так, что основным противником позиции власти в этом вопросе выступила «Другая Россия»? Случайно или намеренно на протяжении нескольких недель с экранов телевизора и на страницах газет власти пугали миллионы людей агрессивным поведением бродячих собак, угрозой эпидемии бешенства и отсутствием необходимых медикаментов для ее предупреждения? По крайней мере, я знал, что ряд операций с участием правоохранительных органов, в том числе и на станции метро «Горьковская», были спланированы заранее. Точно так же, как могло быть спланировано и проведение сегодняшнего митинга на Дворцовой площади. У меня не было об этом достоверной информации, так как я уже несколько дней не появлялся в управлении, но по намекам некоторых своих коллег, которые то ли не могли, то ли не хотели говорить со мной до конца откровенно, я понимал, что и сегодня все должно произойти по заранее написанному кем-то сценарию.

Я снова посмотрел на книгу. Потом мысленно попытался построить логическую цепочку между содержавшейся в ней информацией, Клопотовым, Ждановичем и происходившими в городе событиями. И мне стало страшно.

— Марина! – крикнул я в открытую дверь кухни. – Ты точно уверена, что Андрей сейчас не в центре?

— Он передо мной не отчитывается, – ответила она, входя в кухню с большой спортивной сумкой в руках. – С утра его вызвали в Смольный, а куда он поехал потом, мне неизвестно. Последнее время он почти не бывает дома.

— Ты из-за этого злишься?

— С чего ты взял, что я злюсь? – взгляд, которым она посмотрела на меня, был взглядом чужого человека. – Может, все-таки поешь? Я бы тебе составила компанию. По-моему, у нас что-то еще осталось в баре.

— Нет, спасибо. Мне действительно пора.

На удивление, Мурч залез в сумку без особого сопротивления. Как будто он и сам хотел побыстрее покинуть эту квартиру. Все время, пока я нес его по улице, он сидел тихо, не подавая ни малейших признаков жизни. И только в такси, которое я поймал на ближайшем перекрестке выходившей на проспект улицы, он зашевелился и несколько раз издал звук, напоминающий одновременно мартовский ор озабоченного кота и урчание раздирающего добычу голодного тигра.

Пожилой водитель подозрительно покосился на меня и кивнул на стоявшую в ногах сумку.

— Кастрировать везешь?

— Если бы. Эта сволочь сама способна кому угодно оторвать яйца. Я каждое утро проверяю, все ли у меня на месте.

Водитель засмеялся и прибавил газу.

Я понимал, что уже ничего сегодня не успею. На часах было семнадцать часов, начавшийся три часа назад митинг, наверно, давно закончился, и поэтому я решил поехать домой.

На площади перед Исаакиевским собором мы попали в гигантскую пробку. Несколько нарядов патрульно-постовой службы перегородили движение и по очереди пускали машины в объезд Большой Морской улицы.

— Ну вот! – водитель выматерился. – Знал же, что нельзя ехать через центр. Теперь как минимум на полчаса застряли.

— Что случилось?