Книга Люди и звери, страница 145 – Александр Трусов

Я вместе с врачом, сотрудником МЧС и двумя бойцами ОМОНа сидел в небольшом катере метрах в тридцати от дома и заворожено следил за поединком двух стихий. Мы находились здесь уже минут десять, но никаких признаков того, что в доме оставались люди, не было.

— Вы уверены, что они все еще тут? – спросил врач.

— Когда я уходил, в доме оставалось три человека. Они не могли уйти без посторонней помощи.

Я повернулся к одному из омоновцев.

— Выстрели в воздух.

— Что?

— Сделай пару выстрелов в воздух, чтобы привлечь их внимание, – я оглянулся на пылающий дом. – Если они еще живы.

Парень пожал плечами, но послушался и, подняв пистолет над головой, дважды выстрелил в небо. Ничего не произошло. Только залаяли ютившиеся на бетонных плитах незаконченного фундамента бродячие собаки.

— Столько воды, и все бестолку, – пробормотал врач. Вдруг он схватил меня за руку. – Вот они! Смотрите! Да не наверх! Окно на втором этаже!

Прямо перед нами была задняя стена г-образного четырехэтажного крыла здания. Она была почти полностью глухой, и только внизу, рядом с пожарной лестницей зияли на высоте шести и десяти метров два прямоугольных отверстия. С другой стороны от лестницы, там, где пристройка образовывала со стеной угол в девяносто градусов, на уровне второго этажа было большое окно. И сейчас в этом окне кто-то изнутри пытался открыть фрамугу. Стекло было то ли грязным, то ли покрытым копотью, и мы могли видеть только лишь чей-то смутный силуэт. Но мне все-таки казалось, что это был Гринберг. Он дергал за ручки, толкал раму, но безрезультатно. Рассохшиеся, перекосившиеся со временем створки заклинило намертво. Силуэт пропал, а через минуту мы увидели, как в окно кто-то бросил изнутри тяжелый табурет. Со звоном бьющегося стекла створки распахнулись и стукнулись о стену. Из окна почти по пояс высунулся грязный, взъерошенный Гринберг и отчаянно замахал нам рукой.

— Сюда! Быстрее!

Он снова скрылся в глубине здания, не дожидаясь, пока мы запустим мотор и подойдем ближе. К сожалению, сократить расстояние мы могли не более чем на несколько метров. Мешали стоявшие под водой мусорные баки и наваленные друг на друга секции разобранного строителями забора. К тому же от пылающего дома шел такой жар, что у нас слезились глаза, и обжигало лицо.

Снова появился Гринберг, тащивший за собой плачущую, непонятно почему сопротивляющуюся девочку. Он встряхнул ее как куклу, приподнял обеими руками и поставил на подоконник. Она тут же схватилась за раму и исполненными ужасом глазами уставилась в плескавшуюся в четырех метрах под ней грязную воду.

— Прыгай! – заорал на нее Гринберг, но она, судя по всему, его не слышала.

Мы ничем не могли им помочь. Один из омоновцев снял с себя ботинки, отдал пистолет напарнику и, поколебавшись несколько секунд, спрыгнул за борт. Он пробовал нащупать дно, но вода еще не настолько сошла, чтобы в ней можно было стоять не захлебываясь. Тогда он взял из катера спасательный жилет и поплыл прямо к пристройке.

Дрожавшая от ли от страха, то ли от высокой температуры девочка все еще стояла на подоконнике, рискуя ежеминутно свалиться вниз. Гринберг вылез вслед за ней, придерживая ее одной рукой за талию, а другой цепляясь за ходившую взад-вперед оконную створку. Из комнаты что-то кричала перепуганная Зинаида, но на нее никто не обращал внимания. Рваные клочья сизого дыма поползли уже и из этого окна.