Книга Люди и звери, страница 123 – Александр Трусов

— Смейся, пока можешь, – я услышал, как шеф щелкнул зажигалкой и затянулся. – Однажды ты прикрыл меня собой. Не проходит и дня, чтобы я не вспомнил об этом. Особенно когда смотрю на своих внуков, глупых, засранных и беззаботных. Если бы ты только видел, как их воспитывают моя невестка и ее обдолбанный муж. Иногда мне просто жаль, что, имея такого отца, я имею такого сына. Но что я могу поделать? Детей, как и родителей, не выбирают. Жалкие людишки, которые не имеют представления ни о настоящем счастье, ни о настоящем горе. Равнодушные, зажравшиеся, инфантильные свиньи. Может быть, именно поэтому я так хотел, чтобы мой сын был хоть в чем-то похож на тебя. Жаль, что так не случилось.

— В этом я виноват?

— Не знаю, – шеф помолчал. – Возможно, мне было бы легче так думать. По крайней мере, каким бы мудаком не был мой сын, он мне всегда будет дороже, чем ты. И дороже, чем Смолин. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Я уже давно пытаюсь тебя понять. Но безуспешно.

В этот момент в прихожей раздался звонок.

— Подожди, – попросил я. – Кто-то пришел.

— Прощай, Саша, – произнес шеф, прежде чем отключиться. Но я его уже не слушал.

Почему-то я решил, что это вернулась Татьяна. О том, что у нее должны были быть ключи, я не подумал. И, как оказалось, зря. Не посмотрев в глазок, я открыл входную дверь и застыл на пороге. Из троих мужчин, стоявших передо мной, двое мне были знакомы. Один из них был ни кто иной как мой недавний знакомый по прозвищу «Гость». А из-за его плеча выглядывал прыщавый охотник на кошек из «Спецтранса». Он смотрел на меня с такой злостью, что я впервые по-настоящему пожалел о том, что ввязался в эту историю. Третьим в этой компании был рыжеволосый молодой человек лет тридцати.

Несколько секунд мы просто стояли молча и изучали друг друга. Когда же я сделал резкое и, как мне казалось, неуловимое движение правой рукой за спину, где у меня за поясом торчал пистолет, «Гость» качнулся вперед и ребром ладони нанес удар по моему кадыку. Падая, я взмахнул руками, зацепил стоявший у трюмо торшер и опрокинул его на пол рядом с собой. Зазвенело рассыпавшееся стекло, лопнула лампочка. Чтобы привстать, я оперся рукой о пол и напоролся на осколок. Из разрезанной ладони потекла кровь.

Они спокойно наблюдали за тем, как я пытаюсь подняться. Никто не произнес ни слова. Да и к чему тут были какие-то слова? А когда я встал на колени, прыщавый спецтрансовец носком ботинка нанес удар мне в лицо. Черт возьми, это было действительно больно! Я лежал на полу, смотрел на них снизу вверх и чувствовал, как струйки крови из разбитого носа текут у меня по подбородку и щекам, струятся по шее и попадают за воротник моей голубой рубашки.

Седой склонился надо мной и вытащил у меня из-за пояса пистолет. Повертев его в руках, он выщелкнул обойму и понюхал дуло. Судя по выражению его лица, остатки гари еще не выветрились из ствола.

— Зря вы все это затеяли, Александр Викторович, – он смотрел на меня, как на нашкодившего мальчишку. – Теперь мы вынуждены заниматься неприятными, некрасивыми вещами. И кто, по-вашему, в этом виноват? Тащите его на кухню.

Его помощники подхватили меня под руки, приподняли и поволокли по коридору. Мои ноги скользили по паркетному полу, безрезультатно пытаясь зацепиться или оттолкнуться от чего-нибудь, чтобы получить точку опоры. Бросив взгляд в сторону гостиной, я увидел замершую неподвижно таксу, ошалело смотревшую мне вслед.