Книга Люди и звери, страница 124 – Александр Трусов

На кухне они первым делом пристегнули меня наручниками к батарее, после чего прыщавый с наслаждением врезал мне по скуле, разбив губу и заставив мою голову с глухим стуком удариться о чугун.

— Полегче, – седой поморщился, достал плоскую жестяную коробочку с какими-то таблетками и присел на край табурета. – Налей мне воды.

Рыжеволосый кинулся к крану и подставил под струю холодной воды стакан.

— Кипяченую, идиот. Посмотри в чайнике.

Высоко задрав голову, он бросил себе в рот лекарства, судорожно сглотнул и жадно осушил стакан тремя большими глотками.

— Здоровье ни к черту. Лечащий врач рекомендует пройти обследование, только вот времени катастрофически не хватает. Не знаете почему?

Этот вопрос был адресован мне. Даже если бы я знал ответ, ответить я бы все равно не смог, потому что у меня по-прежнему кружилась расколовшаяся, как мне казалось, голова, а перед глазами мелькали разноцветные пятна и всполохи.

— Ваша ошибка, Александр Викторович, в том, что вы всегда действуете прямолинейно и тупо, полагаясь исключительно на первые неосознанные импульсы, которые вам посылает ваша недоразвитая психосистема. Вы не склонны к самоанализу. Не способны вычленить из множества вариантов развития событий тот самый единственный, который будет действительно необходимым, правильным и созидательным. От этого и все ваши беды. Эй! Сделайте с ним что-нибудь. По-моему, он меня не слышит.

Рыжеволосый вылил мне на голову из чайника остатки воды.

— Невежливо, Александр Викторович, игнорировать собеседника, – седой вдруг закашлялся, взял висевшее рядом со столом вафельное полотенце, постиранное Татьяной пару дней назад, и сплюнул в него. – Мы к вам со всей душой, а вы нам пулю в спину? Нехорошо.

Мне очень хотелось излить на него всю скопившуюся у меня в душе грязь, но слова не лезли из глотки. Я попытался что-то пробормотать, но у меня ничего не получилось.

— Что? – седой бросил полотенце на пол и повернулся ко мне. – Я не слышу.

Я вытер свободной рукой разбитые губы, выплюнул на пол кровавый сгусток и, набравшись сил, отчетливо произнес:

— Перестань мусолить. Скажи прямо, что тебе нужно.

— Поздно, Александр Викторович, – он улыбнулся. – Прошло то время, когда мы просили вас о помощи. Сейчас ваша очередь умолять нас помочь вам. Только я не уверен, что ваши мольбы будут услышаны.

— Когда закончите убивать меня, не забудьте отмыть полы. В прошлый раз вы очень сильно наследили, но убрать, почему-то, не догадались. Или это была суббота? Жидовский выходной?

— Напрасно! – «Гость» моментально изменился в лице и склонился надо мной, словно хищная птица над остолбеневшим сусликом. – Напрасно вы осмеливаетесь шутить на подобные темы! Без роду, без племени, уничтожающая свою интеллигенцию и убивающая своих вождей нация, порожденная азиатским отродьем и кочевым быдлом. Вы, которые испытываете мазохистский экстаз, когда вас, десятки миллионов человек, одновременно насилует сильная, единоличная власть, и которые рвете на куски, вешаете и сжигаете ту же самую власть, если она вам даст послабление, хоть на йоту. Вы, которые глумитесь над евреями в этой стране не меньше, чем нацисты в гитлеровской Германии, и чем отличаетесь от них, так только тем, что ваши концлагеря уже забиты вашими же соотечественниками, так что евреям там уже практически нет места. Что такое отродье как вы могло дать этому миру?