Книга Люди и звери, страница 125 – Александр Трусов

— Мы не убивали Христа.

Он вдруг замолчал, словно наткнулся на невидимую преграду, и через некоторое время задумчиво произнес уже известную мне фразу:

— Вот он ваш Бог.

Рыжеволосый молодой человек и прыщавый спецтрансовец, которого, по-моему, когда-то при мне называли «Палыч», все это время стояли рядом, не решаясь ни сесть, ни ударить меня без команды седого. Судя по выражению их лиц, тема нашей беседы их нисколько не волновала, поэтому мне пришлось сделать абсолютно бесполезный в данной ситуации вывод, что объединяющая всю эту разношерстную толпу идея вряд ли может основываться на национальной почве. Тем не менее, мягкая картавость седого, загадочная родословная Ждановича, национальность отца моего шефа, история святого мученика младенца Гавриила Белостокского и страшные, загадочные, массовые убийства детей в разных городах нашей страны помимо, а может быть даже и вопреки моей воле пытались сложиться, но все никак не складывались в единую, цельную, все объясняющую мозаику.

— Не трогайте моего Бога, и я не буду трогать вашего, – я попытался поудобнее устроиться возле батареи.

— Да что ты знаешь о нем? – задумчиво спросил «Гость». – Червь земной, питающийся прахом и в прах уходящий. Сегодня ты мог избавить нас от исчадия ада, дьявольского воплощения в образе зверя, но не сделал этого, остановленный мнимым милосердием, внушенным тебе вашим лживым Богом. И кто теперь большее зло? Сколько несчастных обрек ты на смерть от звериных клыков?

— Если это будут ваши глотки, я не против того, чтобы их порвали.

— Надеюсь, ты это не увидишь.

Седой поднялся и многозначительно посмотрел на прыщавого.

— Кончать? – тот с готовностью стал снимать с себя куртку.

— Не сейчас, – седой еще раз посмотрел мне прямо в глаза. – Мне очень понравилась ваша идея, Александр Викторович, насчет того, чтобы использовать ваше истерзанное тело в качестве приманки. Пожалуй, мы так и поступим.

— Выточите мою кровь по капле?

— Не равняйте себя со святыми. Это не ваш уровень.

— Вы мне льстите.

Он вдруг подошел ко мне, наклонился и тихо, так, чтобы не слышали другие, сказал:

— Если честно, Александр Викторович, вы мне нравитесь. И мне жаль вас. Но по-другому я не могу. Простите.

Он выпрямился и кивнул прыщавому.

— Там в комнате я видел зверя. Поймай его и принеси. А ты, – он повернулся к рыжеволосому, – поищи какие-нибудь инструменты.

— Какие? – парень, по всему было видно, вдруг испугался.

— Какие? Да любые. Ножовку, плоскогубцы, молоток с гвоздями. Посмотри в кладовке.

Я с ужасом подумал о Мурче. Если они его сейчас казнят, я этого не перенесу. Впрочем, тут еще вопрос, кто из нас будет первым на этом празднике смерти.

Из комнаты послышался отчаянный лай и скулеж, а через минуту я увидел, как прыщавый вносит на кухню перепуганную, пытающуюся вырваться таксу. Она щелкала клыками, но мужчина предусмотрительно старался держать кисти рук в стороне, прижимая к себе извивающееся туловище локтями.

— Да заткните ей чем-нибудь пасть, черт возьми! – он смачно выматерился. – Эта сука меня уже дважды цапнула!

Рыжеволосый бросил на кухонный стол молоток и пакет с пятидюймовыми гвоздями и бросился заматывать собачью пасть скотчем. Такса отчаянно мотала головой, но ничего не могла поделать с двумя огромными, весящими не менее ста килограмм каждый мужчинами. Они скрутили ее, прижали к столу и с немым вопросом уставились на седого.