Книга Люди и звери, страница 120 – Александр Трусов

Я с большим трудом пробрался внутрь ближайшей станции метрополитена, до отказа забитой прятавшимися от дождя и ураганного ветра людьми. На верхней площадке эскалатора уже образовалась плотная, топчущаяся на месте толпа. Поднимавшиеся наверх пассажиры не могли пройти дальше из-за тех, кто поднялся до этого. А следом напирали все новые и новые люди. Начиналась давка. Когда я уже был на полпути вниз, сзади раздались крики, и кто-то пронзительным громким голосом потребовал остановить эскалатор. Я оглянулся, но множество поднимавшихся вверх спин загораживали от меня происходившее. Хотелось надеяться, что никто из пассажиров не пострадал. Однажды я и сам оказался в подобной ситуации, когда спешил на железнодорожный вокзал. Мне тогда повезло, что я оказался в крайнем потоке. Когда эскалатор доставил меня наверх, плотно сбитая толпа прижала меня к перилам ограждения, и мне ничего не оставалось, как перелезть через них на встречную полосу.

Я не мог знать тогда, что этот эпизод был лишь слабым намеком на то, что будет твориться через несколько дней в подземных коммуникациях Санкт-Петербурга. Но даже если бы я и знал все заранее, вряд ли бы меня могло тронуть чужое несчастье. В тот момент я был слишком озабочен собственными проблемами.

Я посмотрел на часы и подумал, что прежде чем вернуться к Татьяне успею заехать еще кое-куда. Мне нужно было проверить одно свое предположение, и для этого мне необходимо было встретиться с лейтенантом Синицыным. Я никогда не верил в интуицию, но сейчас, почему-то, был твердо уверен в том, что моя догадка была правильной. В этом случае все становилось на свои места.

Синицына я застал дома. Уставший и полусонный после ночного дежурства он сидел за кухонным столом, медленно ел рассольник и внимательно прислушивался к тому, что я ему говорил. Его жена, полная невысокая женщина лет сорока, все время крутилась рядом, всем своим видом выражая неприкрытое недовольство моим присутствием. Она демонстративно гремела кастрюлями, специально пустила воду на полную мощность, но, несмотря на раздражение, я изо всех сил старался не обращать на нее внимание.

— Думаете, она вспомнит? – спросил Синицын, поморщившись, когда очередная тарелка звякнула о раковину.

— Даже если человек ни черта не смыслит в автомобилях, визуально отличить одну марку от другой он все равно сможет.

— Сомневаюсь, – участковый скептически покачал головой. – Это домыслы, а не доказательства.

— Если она узнает марку машины, это уже кое-что. Таких автомобилей не так уж много в Санкт-Петербурге.

— Вот это меня и пугает, – он запустил длинную худую пятерню в свои волосы и задумался. – Вы же понимаете, что протокол по таким показаниям я составить не смогу?

— А мне и не нужен протокол, – успокоил я его. – Мне даже не нужно, чтобы она его опознала. Мне важно, чтобы он думал, что его опознали.

— Блефуете?

— Не без того, – я поднялся, когда увидел, что на столе на смену пустой тарелке из-под рассольника появилась миска с дымящейся отварной картошкой и паровыми котлетами. – Пошли. Потом доешь.

Синицын не стал переодеваться и вышел вслед за мной в том же спортивном костюме, в котором обедал. Только накинул сверху форменный плащ и взял зонт – дождь и не думал стихать. В ответ на мое прощание из кухни донесся звон брошенного в пустую кастрюлю половника.