Книга Книга Фейшеса, страница 25 – Жауме Кабре

Тишина. Кто-то нервно кашлянул. Ничего хорошего в этих забастовках нет: опасное это дело, когда работы вдоволь. Нужно как следует все взвесить, думали люди, не нарушая тишины.

Наконец сеньор Коста пояснил:

— «Рабочая солидарность» приняла решение о всеобщей забастовке против промышленников. – В чашках уже не осталось кофе, и дым сигар распространялся по огромному полупустому залу.

— Костер из щепок.

— Не хотел бы пророчить беду, но боюсь, что мы все сгорим, Ригау.

— Они зовутся «Солидарностью», а сами передрались. Радикалы, анархисты, социалисты – друг друга не слышат. И пока так будет продолжаться, все идет как по маслу. Мой нос все учует.

— Вот у меня нос так нос! – засмеялся сеньор Коста, поворачиваясь, чтобы продемонстрировать, как щедро он наделен природой. И наклонил раздутое лицо к ним поближе, чтобы дать понять, что собирается поведать сокровенную тайну. Все прислушались. – Я согласен с Серраделем: все может взлететь на воздух, положение у нас непростое, а эта война еще сильнее осложняет обстановку, создает мрачный настрой. Заполыхает – не потушишь.

— Ну-ну… В Барселоне беспорядки. Но здесь, в Фейшесе, нет.

— До поры до времени.

— Смотри, что я тебе скажу: забастовка так забастовка, мы к ней привыкли. Плохо то, что люди злятся, и в один прекрасный день – бац!

— Что бац?

— Дерьмо разлетится по улицам, вот что.

— Паникеры, – удовлетворенно заключил Жулиа Ригау.

И подумал о том, как стремительно заработала мануфактура за эти два дня, с тех пор как с неба свалился этот заказ, никому ни слова, этим завистникам только намекни, они тут же отыщут, как вставить мне палки в колеса, так их гложет зависть.

Изредка казалось, что тишина хочет взять верх над недружным гомоном, будто помогая переварить слова Волка или Нищеты. Пока хриплый голос Веревочки с запахом прогорклого табака не прокомментировал:

— На мануфактуре Ригау делают шинельное сукно.

И тишина стала еще гуще и кислее. То, о чем многие подозревали, было сказано. Нищета почувствовал себя обязанным подхватить тему.

— Я с тобой не согласен, Ригау. – Коста хотел было похвастаться долгим опытом, но счел это неуместным. – Я думаю, лучше действовать осторожно.

— Что ты предлагаешь?

— Ничего: единство предпринимателей. Сплотимся, как никогда.

— Общество поддержки промышленной деятельности^[23] хочет войны, Коста.

— Общество поддержки промышленной деятельности не знает, что делает. Они прислуживают правительству и пляшут под его дудку, мне жаль, но так оно и есть. Мы, – он обвел глазами присутствующих, – мы сами должны объединиться.

Да, думал сеньор Ригау, и поделить военные заказы между собой, правда, жирный хряк? Проведал Коста или не проведал?

— Да, что тут скажешь, – вздохнул он в ответ. – Твоя правда, нужно действовать сообща. Но и не преувеличивать, черт возьми.

— Так оно и есть, друзья. На мануфактуре Ригау мы работаем на дело войны! – вдохновенно продолжил Нищета. – Мы поставляем сукно для шинелей, в которых наши братья идут на смерть. Мы делаем саваны! – беззастенчиво довел он метафору до конца.

— У этого Ригау шило в заднице, – бормотал Кастельс себе под нос, наблюдая через окно за тем, как Ригау поспешно удаляется вниз по улице, хромая и опираясь на трость: «У меня мало времени, я должен идти». А Коста ответил, это у него дебют, блаженство первых дней. И, поискав глазами плевательницу, добавил: через неделю-другую приползет умолять нас о помощи. Он встал, направился в угол, сплюнул и ловко попал прямо в плевательницу, что за отвратительный вкус во рту после сигары!