Онлайн книга «Нерушимые обеты»
|
Только Полине его не жаль. Её вот муж заебал, но она же как-то держится… — Внуков им подавай. Тебе блять так сложно, что ли? Твои же тоже заебывают… Он ерничает, вспоминая Полиных отца с матерью, но этот аргумент не работает. — А у моих уже семь лет мог быть внук. Представляешь? Конечно же, Полина с Никитой раньше никогда об этом не говорили. Доносили ли информацию до него, Полина не интересовалась. Но сейчас, по выражению лица, видит, что нет. Оно вытягивается, он удивлен. Никита выглядит даже комично, немного напоминает барана. Над этим можно было бы посмеяться, но Поля находит свое извращенное удовольствие в другом – погружать мужа в правду еще глубже. — Я влюбилась в парня, который устроился к отцу водителем. Безумно его любила. Просто безумно. Он был моим первым. Он навсегда остался лучшим. Забеременела от него, отец о нас узнал. Закрыл меня дома, его – в каком-то вонючем подвале. Соврал, что я рожу урода. Ложью заставил согласиться на аборт. Так что он убил свой шанс на внука, а от тебя я рожать не стану. Лучше сдохну, чем… — Вот сука… Никита перебивает, делает несколько шагов к Полине и больно сжимает плечи. Снова до синяков. Тянет вверх, заставляя подняться на носочки и запрокинуть голову. Блуждает взглядом по её лицу, пытается разобраться – пиздит или правду говорит. Полина же непроизвольно улыбается. Потому что правду. И потому что приятно макать в неё Доронина. Да, зайчик. Всё так. Тебе подсунули совсем порченную. Под какого-то водителя она – с радостью. А ты рожей не вышел. — Забыли тебя предупредить? Черт, как неловко-то... – её полное сарказма замечание и цоканье языком с неправдоподобным сожалением привлекает внимание Никиты к глазам. Он смотрит в них и снова источает злость. Они так же близки, как в темном номере с Гаврилой. Между ними тоже коктейль чувств. Но этот – такой тошнотворный… — Что это за мудак? – Никита – прямо-таки мастер перевода тем. На её вопрос он не реагирует, а свой задает, чем вызывает у Поли новую улыбку. Она с несвойственным себе же кокетством выбирает, склеить дурочку или снова ударить словами между глаз. Не сомневается, что свое сегодня она получит, но это потом будет. — Это– мой муж, – на ее оскорбление Никита кривится, сжимает плечи сильнее и встряхивает. Дальше – заставляет пятиться, пока лопатки снова не впечатываются в твердое. На сей раз это уже дверца одного из высоких пеналов кухонного гарнитура. — Любовник твой, да? Трахаетесь с ним на нычку? У меня, блять, под носом?! — То есть тебе не «на нычку» можно, а мне… По Полиному лицу прилетает хлесткая пощечина. Её нельзя назвать ни особенно неожиданной, ни особенно болезненной. Просто голову относит в сторону и во рту появляется металлический вкус. Но это не мешает девушке снова улыбнуться. Она прижимает ладонь к щеке и поворачивает голову, чтобы снова смотреть мужу в лицо. — Бесишься, что тебя я не хочу, а по другому с ума схожу, да? Не такой уж ты неподражаемый, получается? — Да мне похуй, по кому ты с ума сходишь, курица. Тебя моей женой определили. Я с блядью жить не стану. — Это похвально. Только ты же не определяешь, жить с блядью или нет. Нас обоих – не очень-то спрашивают… Лицо Никиты снова преображает злость. Он напряжен настолько, что на виске набухает вена. На лбу – испарина. Она его доводит до белого каления своей правдой. |