Книга Нерушимые обеты, страница 100 – Мария Акулова

На Костю смотреть было больно, на Агату тоже, на себя в зеркало Гаврила даже не пытается особо. И о Полине лучше бы не думать, но это он пока не умеет.

Его хватает на два месяца с небольшим, он катается по стране с Костиными ебучими спецзаданиями, рвет себя на куски ради дела и ради того, чтобы хотя бы еще один ребенок родился на этот ужасный свет. Чтоб уходя оттуда, где живут все нерожденные дети, передал от него, что он до сих пор ждет.

Гавриле кажется, что он занят по самое не хочу...

А потом уже он оказывается на лавке под её подъездом.

Это опрометчиво и глупо. Нельзя так. Нарывается. Но хочется хотя бы одним глазком, а получается – двумя.

Полина выходит из парадного одна. Смотрит перед собой, движется уверено. У неё всегда расправлены плечи и слегка вздернут очаровательный носик. Цокает каблуками по асфальту, движется в сторону парковки.

Гаврила выжидает минуту, чтобы убедиться, что муж следом не увяжется, дальше подходит быстро и бесшумно.

Кладет руку на женской плечо и сжимает. Наверное, зря он это, потому что Полина пугается.

Дергается, резко поворачивает голову…

Она в солнцезащитных очках, дужки которых уходят под красиво повязанный на голове платок. Напоминает стильную француженку из фильмов. Но даже через темные стекла Гаврила видит, как у нее увеличиваются зрачки.

Поля выдыхает:

— Гаврила, господи… – прижимая руку к груди. А Гаврила не знает – это типа радость такая или что?

Он смотрит внимательно. Впитывает. Хочет сгрести в охапку, прижать и никогда больше не отпускать. Впрочем, как всегда.

— Привет, – но вместо этого просто здоровается.

— Ты зря пришел, – ответ получает ожидаемо неприятный.

Вот и вся любовь – два месяца его не видела, жив ли вообще – в душе ведь не ебет, а на шею как-то не бросается. Злиться и обижаться на это бессмысленно. Просто понять Гаврила никак не может.

И забыть, как льнула в машине, как в номере отдавалась, как у него в квартире расплакалась из-за переизбытка чувств.

— Муж дома? – на ее слова Гаврила не реагирует. А она в ответ на вопрос снова вскидывает взгляд.

Сглатывает, когда чувствует движение мужской руки вниз от плеча до кисти, медленно сползает глазами вниз.

Гаврила сжимает кожу не сильно, ныряет под рукав пальто и гладит, а Поля жмурится и выталкивает из себя:

— Нет. Он не в городе сейчас.

— Жаль, не сдох.

В новом резко вскинутом взгляде Полины ни капли осуждения. Впрочем, как и в глазах или мыслях Гаврилы нет ни намека на то, что шутит.

— Здесь камеры, не надо…

Полина пытается вывернуть руку и отступить, но Гаврила не дает.

— Мы разве делаем что-то крамольное?

— Живем… – Гаврила только по улыбке в уголках женских губ понимает, что это-то вроде как шутка. Только смеху в ней мало.

— Обещаю, наглеть не буду. Только расскажи хоть, как ты? Я скучаю. Плохо без тебя. Забыть – никак…

В ответ на честные признания Полина долго смотрит в одну точку. Не в лицо, а куда-то ниже. Вздыхает, дальше – уже в глаза.

— У меня всё нормально. Всё по плану, – ее губы снова дрожат. Это улыбка, но нервная. – Больно, что ты из-за этого страдаешь.

Закончив, Полина замолкает, но взгляд уже не отводит. По глазам видно, что правда сожалеет.

Чтобы не завести привычную песню, Гаврила моргает и сглатывает. Вдох-выдох делает. Он не уговаривать её пришел, а просто посмотреть.