Книга Преданная, страница 152 – Мария Акулова

Всё это пиздец как злило. Мешало не просто продолжать собирать этот паззл, а жить, сука, мешало.

Паззл меня мучил. Я мучил паззл. В итоге все нахуй разлетелось на последней детали.

Она мне девственность свою отдала. Хоть убейте, я не поверю, что могла вот так просто отдаться впервые за бабки.

Я щурюсь и разглядываю ее внимательней.

Бывали моменты, когда я хотел ее в пыль. С каждым днем их становилось все больше. Спиздила флешку. Без стыда тусит с моими врагами. Трясет перед глазами своей вседозволенностью и чуточку сиськами. Играет в нравоучения. Запоздало "предупреждает" об окружившей меня опасности.

На любое ее действие у меня всегда была одна реакция: агрессия. Хотя не так: сначала желание отодрать, потом — агрессия.

Но Юля — девочка. Пусть алчная, но девочка. А у меня три сестры и на подкорке зашито: двадцатилеток в пыль нельзя.

Еще вчера она для меня была подлой информаторшей. Я хладнокровно ее наказывал, отбивая себе хоть какую-то сатисфакцию за то, что приходится рядом терпеть. Усиливал натиск. Усугублял наши и без того хуевые отношения. Чувствовал, что внутри она меня презирает не меньше, чем я презираю ее. Почти что ненавидел. А она, наверное, ненавидела меня. Но потом, дойдя до края, мы вдвоем прыгнули в бездну.

Я всего ожидал, но не стать, блять, первым. Не искренних слез от боли и не искренних полных боли слов.

Я мог ошибаться в чем-угодно, но в ней не может сочетаться такая жуткая беспринципность, такой острый ум, таких масштабов подлость и чистота.

Она слишком молоденькая. У нее слишком прозрачный взгляд. Девочки, похожие на Юля, настолько себя не продают.

Юля морщится во сне и трется носом о мою подушку. Затихает. Дальше спит. А я глазами оглаживаю длинную голую ногу. Соблазнительно изогнутое бедро. Красиво скрытую одеялом грудь. Снова стремлюсь к лицу.

Я не выспался. Вокруг нас с ней не стало меньше дерьма, но упадничества во мне нет. Наоборот. Бодренько.

Сейчас я складываю свой паззл куда спокойней и любуюсь получившейся картиной. Все совпало. Теперь правильно.

В ней правда все красиво. А еще на нее каждый из окружающих серьезных дядек имел свои планы. Я. Смолин. Кое-кто еще. Но она разработала свой и переебала этим всех.

Правда и себе тоже создала кучу проблем, но это не уменьшает степень ее победы, которая, возможно, станет залогом будущей моей.

Это не ловушка, Слава, это ебаный джек-пот.

Сначала улыбаюсь этому парадоксу, потом снова становлюсь серьезным. Стыдно перед ней. За себя стыдно. А еще сложно думать, как тупо мы друг друга обманули.

В моей голове она спустилась почти что на самое дно. Я увидел в ней худшее — подлость, цинизм, хуевое актерство, неоправданную жадность. И себя ей показал тоже таким — пидарком с раздутым самомнением и потоком нелегальных бабок. Вместо обещанных плюшек — грязь. Вместо обещанного «научу» — игнор.

Красавчик.

Я бы разочаровался в себе. Но и она… Почти.

А потом…

Сжимаю-разжимаю кулак, вспоминая собственные толчки в нее под гул крови в ушах. Я хотел ее так, что голова не работала. Я себе сто лет назад дал обет не связываться с предательницами. И ее в эту касту записал почти что автоматом.

Хотел, чтобы исполнять свое задание ей было не так просто. Давил. Нервы мотал. Унижал. Дергал. Наказывал, одним словом.