Книга Преданная, страница 1 – Мария Акулова

Вячеслав

Сижу в своем охуеть важном судейском кресле и слежу, как по кабинету передвигается Салманов.

На самом деле, когда я въехал в этот кабинет, кресло было другое. Но по совету все того же хорошего друга, бывшего областного прокурора, Айдара-бей Салманова, я привез свое.

Потому что впереди — дохуя важной работы, а я привык к комфорту. И задница моя тоже в плане кресел переборчивая. А удобство для задницы, как известно, всегда повышает работоспособность.

Да и к Салманову я привык прислушиваться. Относиться к нему можно по-разному (как и ко мне, впрочем), но херни не посоветует.

Правда сейчас Айдар делает что-то странное. Положа руку на сердце, подбешивает. У меня в последнее время было слишком много бессонных ночей и не самых приятных разговоров.

Когда друг сказал, что заедет ближе к концу рабочего дня, я надеялся хотя бы на виски и пару выкуренных в окно сигарет. Но вместо этого мне досталось короткое приветствие и рейд по кабинету.

Салманов ведет рукой по раме картины, которая, в отличие от кресла, досталась мне по наследству. Стремная, как перечень ходок самого моего памятного рецидивиста-пидараса, получившего в итоге свое законное пожизненное.

Отодвигает. Заглядывает.

У меня вверх взлетают брови, но спрашивать ничего не спешу.

Друг оставляет в покое картину, идет по диагонали к моему столу. Ведет пальцами под столешницей. Смотрит безразлично на мой вопросительный ебаль… Лицо мое.

После стола Айдар подходит к окну, я провожаю его взглядом, повернув голову.

Он недолго смотрит вниз колодца внутреннего дворика, потом на меня. Я открываю ящик и достаю пачку сигарет. Кривится и коротко мотает головой. Он периодически бросает под влиянием жены и дочерей. Я… Не женат. Могу себе позволить.

— Окно открой.

Прошу, поджигая сигарету под щелчки ручки не самого нового окна. Затягиваюсь и выпускаю дым над головой.

Жизнь по четкому регламенту, посвященность м-м-м… «высшей миссии» и бесконечное чувство долга, на самом деле, порядком утомляют.

Не скажу, что не вывожу, но иногда хочется послать все и сорваться.

Хочется, но некогда. Мой максимум — сигареты, алкоголь, секс, сон. Всё дозировано.

Жизнь сейчас сильно отличается от той, которую я вел в свои двадцать. Хотя это и понятно. Тупо было бы дожить до тридцати и не сменить приоритеты.

Мой — власть. И крошка справедливости.

— В твоем окружении крыса, Тарнавский.

Айдар все же тоже тянется за сигаретой, забирает у меня зажигалку. Дает возможность переварить информацию.

Нельзя сказать, что я в шоке. Соглашаясь на кресло судьи, понимал, что впереди много дерьма, но вляпаться в него не планировал.

Но и под сомнение слова Айдара ставить особого повода нет.

Твою работу высоко оценили, Слав. Ваша ебаная честь.

— Откуда знаешь? — Спрашиваю у Айдара, хотя по взгляду и так ясно: из надежных источников.

Слежу, как друг выдыхает дым в окно, и начинаю мозговать…

— Подумай, кто это может быть, Слав. Не исключай никого.

Киваю.

— Трахаешь сейчас кого? — В реальность возвращает вроде бы закономерный вопрос, но я в ответ глаза закатываю.

— Мне ж не восемнадцать, Дар. Минетом из меня нихуя не вытянешь.

Друг усмехается.

Да, возможно, я слишком самонадеян, но сходу кого-то заподозрить сложно.

— Значит, думай, Слав. И будь осторожен. Церемониться с тобой не будут. Хотят быстро всё решить. Разговоры с тобой не сработали.