Книга Преданная, страница 150 – Мария Акулова

— Плохо?

Мотаю головой. Нет.

Мы смотрим друг другу в глаза, когда он обводит вход. Давит, погружаясь. Я вспоминаю те ощущения. Прошивает насквозь, но не боль.

Закрываю глаза и немного прогибаюсь. Это нелогично. Тупо. Глупо. Но хочу… Глубже.

Он задирает футболку выше над грудью. Чтобы не мешала, я ее стягиваю окончательно.

Меняет позу — он оказывается между моих ног. Я «по привычке» обнимаю ими торс. Он греет дыханием кожу на шее, ребрах и снова ласкает грудь.

Я стискиваю плечи, уже зная, что это очень приятно. Глажу их. Подставляюсь.

Когда снова чувствую пальцы между ног — охаю.

— Если будет больно — скажешь, Юля.

Я киваю раз за разом, зная, что скорее всего не скажу, если смогу терпеть.

Большой палец мужчины кружит по чувственному клитору, а средний понемногу погружается. Чуть глубже… Чуть на дольше…

Мне хорошо. Настолько, что я упираюсь пятками в матрас и развожу ноги шире.

Своим — пьяным из-за происходящего — взглядом, ловлю мужской. Такой же пьяный. Нас ведет.

Тарнавский смотрит вниз. Я — за ним. Потом друг на друга. Он чуть ускоряется, я ищу его губы.

Прикусываю кончик языка и тяну в себя. Сжимаю щеки, подаюсь бедрами навстречу его ласкам.

— Давай… Так же, как там, — шепчу, изнемогая. Мне дико хорошо, я еле держусь, чтобы не кончить тут же. Совсем не больно. Очень мокро и горячо. Задав вопрос, продолжаю ритмично насаживаться на палец. Читаю во взгляде мужчины сомнение. Он хмурится. Отказать готов. А я очень хочу, чтобы согласился.

Тяну на себя. Целую. Стону в губы и толкаюсь сильнее.

— Больно будет, Юля, — толкаюсь. Толкаюсь. Он достает из меня палец и жадно сжимает бедро.

Я прекрасно понимаю, что ему этого мало. Я хочу для него больше. И для себя тоже.

— Пусть будет.

Шепчу опрометчиво, а потом дергаю вниз его брюки. Сжимаю член и веду по нему. Тарнавский сбивает мою руку, чтобы надеть презерватив, а я уже не могу его не трогать.

С нажимом веду по твердому торсу и рельефной груди. Мну плечи. Ищу глаза.

Чувствую, как член давит на вход. Бесконечное множество нервных окончаний настроены на остроту удовольствия, а не боли. И я тоже.

Слава совершает даже не толчок, а скользящее в меня движение. Медленное и короткое. Возможно, погружает головку. Изучает лицо в поисках боли, а я закусываю нижнюю губу, потому что мне так нравится…

Пальцы съезжают по его спине. Вминаются в кожу. Я давлю к себе ближе.

Он выходит и снова осторожно двигается в меня.

Назад, в меня… По губам. Давит на клитор. Вниз. Снова коротко внутрь.

— Мне хорошо… — Признаюсь, опять упираясь пятками в матрас. — Можно глубже.

Считываю на мужском лице напряжение. По коже мурашками разбегается предостерегающее:

— Юлька…

Улыбаюсь и тянусь к губам. Целую сама. Толкаюсь бедрами. Он сдается, но не на все сто. Проникновения становятся глубже и быстрее. Вместе с темпом прирастает боль. Но терпимо. Мне нравится.

Чтобы отвлечься от нее, пытаюсь получать удовольствие от всей совокупности действий. Растягивающих ритмичных толчков, глубокого поцелуя. От того, как кожа трется о кожу. Жесткие волоски задевают ноющие соски.

Слава сжимает мою грудь и проникает резче. Острота выстреливает вспышкой перед глазами. Скрываю боль, но он все равно понимает. Снова усмиряет голод и желание. Замедляется.

Покачивает меня на ласковых волнах, как лодочку. В идеальном темпе. С идеальной амплитудой. Медленно ведет за руку к пику, который я переживаю, туго сжимая член стенками влагалища.