Книга Преданная, страница 141 – Мария Акулова

Слава ведет по кругу, потом с нажимом, потом вниз к входу, вводит палец глубже…

Я хочу продолжения, это очень чувственно и кончится неизбежным оргазмом, но вместо того, чтобы довести меня, он сдвигает ткань в сторону.

Смотрит в глаза. Я вижу, что там ноль сомнений. Нет тормозов. Тарнавский достает из кармана презерватив.

Я берусь за пряжку его ремня. Пальцы дрожат, но справляюсь. Расстегиваю. Следом — пуговицу и ширинку.

Внушительных размеров член оттягивает резинку боксеров. Мне страшно от мысли, что он окажется во мне, но я сгораю от нетерпения. Сжимаю и веду по длине. Какой же он горячий!

Поднимаю взгляд. Слава сжимает фольгу зубами и рвет ее. Сплевывает. Протягивает мне, я мотаю головой.

Не умею.

— Давай ты.

Кивает и делает это быстро.

Я не хочу думать, сколько женщин было у него. Был ли кто-то вчера и может быть даже сегодня.

Я хочу, чтобы сейчас была я одна. И он у меня… Один.

Обтянутая латексом головка упирается в мой вход. Глаза расширяются сразу и от волнения, и от нетерпения. Дыхание становится еще более поверхностным.

Я знаю, что надо не зажиматься.

Наивно тянусь к мужским губам, нуждаясь к поддержке.

Даже попросить «будь нежным» не могу. Он не поймет.

Сжимаю колючие щеки. Целую нежно сама. Доверяю не просто свою девственность, а всю себя.

Может быть придумываю надежность держащих сейчас рук и силу обладающего им желания, но мне кажется, их может хватить, чтобы…

Давление усиливается. Я чувствую, как головка меня растягивает. Жмурюсь и целую глубже.

Член выходит и проезжается по половым губам. Собирает соки. Давит на клитор.

Это снова неповторимо. Сбивает страхи.

Член возвращается ко входу, я подаюсь бедрами навстречу. Сама же спускаю курок.

Слава до боли сжимает мое бедро и толкается.

Я не кричу только потому, что рвет плеву на моем вдохе. От боли немею.

Пытаюсь дышать, мешает его язык. Пытаюсь, как он: часто и через нос — не выходит.

Член заходит как будто глубже, чем я физиологически могла бы принять. Печет вплоть до пупка. Но мысли о протесте нет.

Я чувствую движение. Он не останавливается. Назад и глубже. Назад и глубже в меня.

Дыхание — чаще. Желания — больше.

Я давлю в плечи, отпускает. Отдышаться дает. Упираюсь затылком о стену и смотрю в глаза.

Темные-темные. Полные-полные. Чего? Чего-то ужасно-прекрасного.

Член продолжает двигаться во мне. Я пытаюсь привыкнуть. Пытаюсь дышать. Пытаюсь дать ему… Все.

И он это все берет независимо от того, готова я или нет.

Проникает размашисто и ритмично.

Жрет глазами. Делает своей членом. Тянется к губам, когда ему кажется, что я уже надышалась — и я тут же позволяю снова поцеловать.

Мечтаю найти в боли удовольствие, но вместо этого с каждым разом боль становится все ощутимей. Он прошивает меня насквозь. Раз за разом. Раз за разом.

Жмурюсь. Не помогает. Кривлюсь. Не выдерживаю. Кусаю — не знаю, его или себя.

Понятия не имею, сколько длится его обычный половой акт, но если дольше пяти минут вот так… Я не выдержу.

Царапаю плечи — не легчает. Цепляюсь в волосы — тоже. Он ласкает губами шею, грудь, но и это не помогает расслабиться.

Мне кажется, внутри — не член, а ребристый поршень, который наждачкой ходит по ране. Огнем горит. Между ног — горячо и влажно.

Я терплю… Терплю… Терплю…

Пока перед глазами не загораются вспышки. Их видеть мешают слезы. Мне… Слишком больно.