Книга Моя тюрчанка, страница 252 – Степан Сказин

Пока летели в электропоезде по городской подземке – Ширин радостно чирикала, как маленькая птичка. Моя милая обожала животных – и теперь была в предвкушении встречи с четвероногими и с крылатыми «божьими созданиями». Из-за грохота вагона я слышал мою девочку через слово, но все равно кивал и улыбался. Мне было достаточно того, что у Ширин приподнятое настроение. Оттого я и сам не грустил. Я заметил, что кое-кто из пассажиров подозрительно, а то и по-волчьи, косится на нас. А две толстые, как бочки, кумушки с кольцами на каждом пальце – вообще в упор беззастенчиво разглядывали нас, точно мы были чучела в музее.

О, я знал, чем объяснялось наглое любопытство толпы!.. Заполнявшие вагон обыватели глазам свои поверить не могли: блондинистый русский парень стоит в обнимку с девушкой-тюрчанкой, у которой смуглая кожа и густые волосы цвета воронова крыла. Как же!.. «Воспитанные» другом семьи телевизором или не менее зомбирующими интернет-СМИ, среднестатистические расеяне смотрят на славян и тюрков чуть ли не как на два разных биологических вида. Тюрки, а заодно и таджики, должны грести снег, таскать кирпичи и ремонтировать канализацию; овечьим хвостом трепетать перед полицией. А русские?.. Они, точь-в-точь как мягкотелые византийцы, по праву рождения протирают штаны за непыльной работенкой в офисе, попутно играясь на служебном компьютере в «Ферму» или «Танчики». Не грешно великороссу и вовсе не работать: был бы кругленький счет в банке, чтобы капали проценты, или вторая квартира, которую можно сдать на койко-места тем же тюркам и таджикам, «гастарбайтерам».

Но чтобы у русского голубоглазого парня был роман с басурманкой?!.. Это… это невозможно, неслыханно!.. Этого не должно быть – потому что этого не должно быть никогда!.. Единственное объяснение «противоестественной» связи, какое может выдать обывательский ум: хитрая азиатская лиса – стреляющая глазами ведьма – для того раздвигает ножки перед лопухом-Ванькой, чтобы отжать у дурака квартиру.

Взгляды людского скопища в гремящем вагоне так и облизывали нас с Ширин коровьими языками. В пору было съежиться, сморщиться, как шагреневая кожа, под метеоритным дождем этих недружественных взглядов. Но я держал спину прямой, за талию обнимал мою милую и смотрел дерзко, с вызовом.

Я как бы отвечал любопытствующим националистическим шутам: да, ваши крохотные свинячьи глазки вас не подвели. Я – с волосами желтее пшеницы, с голубыми глазами, расейский гражданин, славянин, русский – отдал свое сердце прекрасной тюрчанке.

Да. Да. Да. Я люблю свою восточную красавицу. Я сплю в ней. Когда в постели мы предаемся супружеским утехам, старенькая кровать так и скрипит под нами. И в моих глазах один локон моей возлюбленной стоит дороже ваших жалких никчемных жизней.

Таращась на нас, вы приписываете моей голубке корыстные цели. Мол, для чего еще «азиатка», «приезжая», «не гражданка» будет лежать под одним одеялом с расейским парнем, если не ради жилплощади или денег?.. Вы воображаете, что моя милая за крышу над головой расплачивается со мной своим телом. Но такие гнусные предположения выдают вас с головой. Вы проститутки: у вас мышление проституток. Вам невдомек, что спать вместе можно по любви, и что мои деньги – это деньги моей девочки.