Онлайн книга «Моя тюрчанка»
|
Сердце мое екнуло при мысли о запланированном нами двойном самоубийстве. Дыхание чуть не остановилось; жадно, как рыба, я схватил губами воздух. Казалось: мир вот-вот, вместе с нами, рассыплется в труху. Ширин точно угадала мое состояние. Она положила свою маленькую ладошку мне на грудь и с нежностью заглянула в мои глаза. Удивительно – но мне сразу стало легче. Если ты не евнух, магия женской ласки оказывает на тебя неодолимое действие. — Приготовлю ужин, – сказала моя любимая. И, поцеловав меня, бодренько потопала на кухню. Моя милая состряпала чудесный салат из политых майонезом долек помидора, огурца и из репчатого лука. К зеленому чаю подала шоколадные конфеты и мармелад. Сидя с чашкой ароматного напитка, Ширин рассказывала мне смешные случаи из своего детства. Оказывается: утро твоей жизни может быть прекрасным даже несмотря на суровых и фанатично религиозных родителей; и несмотря, так же, на то, что ты не покидаешь пределы удаленного от городов аула, где – как и триста лет назад – царят жесткие патриархальные нравы. Моя маленькая звездочка бегала играть с другими девочками, да и с мальчиками, под сень плодовых деревьев, на главную аллею аула. Сколько было возни, смеха, а иногда обид и слез. Основными игрушками служили щепки и листья. Но какой восторг охватывал детвору, когда отец дарил пухленькому карапузу Азиму заводного динозавра, привезенного из города; или когда Нургуль выходила с новой куклой, которой можно было расчесывать волосы или заплетать косички. Зимой малолетнюю Ширин неохотно выпускали на улицу. Так что покидаться с приятельницами снежками или слепить из снега медведя или барса удавалось лишь изредка. Дома было с дюжину книжек. Папа с мамой подсовывали дочке детский пересказ исламских преданий, но саму Ширин больше притягивала книжка о животных, полная цветных картинок; да еще увесистый томик волшебных сказок народов мира. Любимая и меня попросила поделиться воспоминаниями о детстве. Я поскреб в затылке, точно это должно было разворошить мою окаменелую память. Вообще-то, мне было не особо по душе возвращаться мыслями в «золотые годы». Но моей милой я не мог отказать. Ни в заводных стегозаврах и трицератопсах, ни в обязательных для мальчика машинках я не знал недостатка: мои родители – люди зажиточные – охотно баловали меня новыми игрушками. Я рос тихим молчаливым ребенком – что, пожалуй, устраивало папу и маму. Пока, закрывшись в комнате, я играл со своими плюшевыми тиграми и пластмассовыми самолетиками, родители могли спокойно заниматься своими взрослыми делами. Проблемы начались, когда меня отдали в детский сад. Воспитательница говорила моим маме и папе: «Сынок у вас хороший. Послушный и собранный, как девочка». Но для сверстников, ходивших со мною в одну группу детсада, моя кротость олененка означала трусость зайчишки. Толкнуть или пнуть мальчика, который «чуть ли не девочкой родился», было для моих одногруппников делом чести. Не тогда ли был нажат спусковой крючок моей психической болезни?.. Я стал плохо спать по ночам. Просыпался от кошмаров и плакал. Маме с трудом удавалось меня успокоить, чтобы я снова заснул… Разговор, начатый на кухне за ужином, мы продолжили в постели, в спальне со шторами на окнах и погашенным светом. Мы плодотворно провели день: читали Махабхарату, сразились в шахматы, посмотрели три фильма и не один раз занялись любовью. По всему телу разливалась приятная усталость. Глаза слипались. Все же я, мобилизовав оставшиеся силы, приподнялся над моей девочкой и принялся щупать и целовать груди милой, недвусмысленно сигнализируя о своих намерениях. |