Книга Псих. Первая кровь, страница 58 – Павел Барчук, Павел Ларин

Настроение от этого не улучшилось. Просто был вынужден признать правоту цербера.

Внезапно со стороны небольшого сквера, расположенного прямо напротив салона, донёсся крик. Женский, короткий. Следом мужской голос заорал что-то невнятное.

Я вытянул шею и немного вышел из-за баков.

Метрах в двадцати, у самого выхода из сквера, на асфальте лежал мужик лет шестидесяти в сером плаще. Рядом валялся пакет, несколько выкатившихся апельсинов и пластиковая бутылка с водой. Особенно цепляли взгляд отчего-то именно апельсины. Яркие, вызывающе солнечные, они казались на сером тротуаре абсолютно неуместными.

Возле мужика уже суетились. Тётка с сопляком лет пяти, двое рабочих в спецовках, пожилой мужчина с тростью. Кто-то истерично тыкал в телефон, кто-то орал про скорую.

Аура у «серого плаща» была тусклой и гасла прямо на глазах. Я такое впервые видел. Хотя, чего уж скрывать, в роли телепата вообще до хрена чего вижу впервые. Но конкретно это выглядело немного странно. Дымка вокруг мужика, лежащего на асфальте, будто всасывалась в его тело. Причем достаточно быстро. По краям она стала совсем белой.

«Сердце, — уверенно определил Мозгоед. — Минут пять, может, чуть больше осталось бедолаге. Псих, ты, главное, не отсвечивай, не вздумай лезть с помощью. А то знаю я тебя. Робин Гуд хренов».

Я и не думал. Тем более чем помочь-то? В медицине не разбираюсь. Максимум, что могу, — напоследок показать умирающему какое-нибудь веселое кино. Внушить ему приятные видения. Наверное.

Толпа возле сквера росла и множилась. Прохожие останавливались и громко пытались узнать, что происходит. Из-за сгрудившихся зевак им не было видно «серый плащ», поэтому они искренне думали, что здесь вот-вот начнется какое-то мероприятие. От соседних домов подтянулись еще любопытные. Кто-то даже прибежал из магазина, расположенного неподалеку. Всем по большому счету было срать на мужика, умирающего от инфаркта. Ауры людей клубились исключительно любопытством. Через минуту вокруг «плаща» собралось человек двадцать, если не больше.

А потом по толпе прошёл гул. Не испуганный. Возбуждённый. Все зеваки одновременно повернулись в одну сторону. Разом. Будто им дали команду.

По тротуару в сторону сквера шла женщина в белом. Не в белом с золотым, как у Апогея, а просто в белом — длинное пальто, перчатки, кожаные сапоги на высоченном каблуке. Тоже белые. Светлые волосы распущены, но несколько передних прядей от висков стянуты на затылок. Лицо… черт… ну наверное красивое. Идеальная форма носа, идеальный маленький подбородок, идеальные высокие скулы. Глаза у нее были такие синие, что аж дух захватывало. Просто самый чистый, самый глубокий синий цвет.

Следом за блондинкой двигались пятеро в черных строгих костюмах и парень с камерой на плече.

Она прошла в полутора метрах от бака, за которым я стоял, потом легко перебежала дорогу, отделявшую сквер от жилых домов. Все машины остановились разом. Из них повылазили люди. Народ таращился на женщину в белом с такими лицами, будто прямо сейчас они стали свидетелями второго пришествия.

Ну и конечно же у блондинки не было ауры. Даже если бы я не узнал ее лицо, а его естественно узнал, сразу было понятно — это одаренная.

«Ох ты ж сука, —прошипел Мозгоед. — Панацея явилась».