Книга Псих. Расплата, страница 54 – Павел Барчук, Павел Ларин

Так вот почему Зубов смотрел на меня с таким видом, будто я задушил котёнка, когда мы с инквизиторами проходили мимо. Он буквально за пять минут до этого работал чистильщиком.

— Спасибо, — я небрежно повёл плечом. — Ты же его не оставил в той кладовке? Не то чтобы меня тоже можно было назвать поборником чистоты и справедливости, но… что дальше было с трупом?

— Думаю, тебе этого лучше не знать, — с абсолютно серьёзным лицом ответил цербер. — Не потому что правда ранит твою нежную душу, я в последнее время сомневаюсь, что у тебя она вообще есть. Просто для меня так безопаснее. Скажу одно. В кладовке по-прежнему стоят вёдра с тряпками и моющие средства. Всё ровно, не ссы.

Я молча развернулся, вышел из арки.

Топал в сторону остановки и отчего-то злился. Слова Зубова про отсутствие души слегка меня задели. Ну как слегка… Охренеть как задели.

«Да хорош тебе, Псих, какая разница, что там думает сраный цербер. Он обычный простец, ему не понять, каково это — быть одарённым. Да ещё таким».

«Иди в жопу. И прекрати ковыряться в моих мыслях. Это бесит ещё сильнее, чем отповедь бывшего вояки, который так-то на войне мочил людей».

«Я не ковыряюсь. Просто, когда ты нервничаешь, то сильно открываешься. Меня долбит твоё настроение прямо в темечко».

«У тебя нет темечка».

«А вот это было жестоко, — фыркнул телепат. — У меня нет темечка, ручек и ножек. Бьёшь прямо по больному».

Пришлось оборвать наш диалог на столь эмоциональном месте, потому что впереди замаячила остановка с людьми. Собственно говоря, она и была моей целью. Решил проехать несколько кварталов на автобусе, чтобы оказаться поближе к торговому центру, где остался Пульс.

Автобус пришёл почти сразу — старый, с потёртыми поручнями и вечно скулящими на поворотах тормозами. Народу внутри оказалось немного. Пара бабок с сумками, мужик с удочками, девчонки школьного возраста, залипшие в один телефон на двоих. Ещё четверо подсели на остановке.

К счастью, на меня никто не обращал внимания. Я сложил руки на груди, чтобы прикрыть чёртов треугольник с глазом, капюшон натянул на голову поглубже. Проехал шесть остановок, вышел и ещё минут десять топал пешком.

«План есть?— поинтересовался Мозгоед. — Как поведёшь себя в Башне? Что скажешь?»

«Буду полагаться на наглость. У неё, знаешь, охренительный процент попадания».

На четвёртом перекрёстке поймал такси. Остановилась серая машина с шашечками на крыше, за рулём сидел молодой парень лет двадцати пяти.

Я плюхнулся на переднее сиденье, скинул капюшон и повернулся к нему так, чтобы он сто процентов рассмотрел мою физиономию.

— Привет. Мне в Башню Авангарда.

Водила открыл рот, чтобы ответить. А потом просто завис.

Это надо было видеть. Он смотрел на меня секунды три, не мигая, потом медленно перевёл взгляд на свой телефон, закреплённый на панели, потом снова на меня. У него аж кадык дёрнулся.

Дымка полыхнула так ярко, что я невольно зажмурился. Оранжевый, белый, снова оранжевый. И запах — сладкий, как переваренное варенье. Восторг чистой воды, без примесей.

— Ты… — казалось, он не верит своим глазам. — Это ты… Псих?

— Ага.

— Твою… ой, извините. Твою… — водила таращился на меня так, что стало тревожно, не вывалятся ли его глазные яблоки прямо на коврик. — Я тебя… Ух… Охренеть!