Книга Псих. Расплата, страница 18 – Павел Барчук, Павел Ларин

«Да брешут, конечно, — спокойно высказался Мозгоед. — Насчёт Старейших нет. Так и было. Сразу скажу, подробности мне неизвестны. Одно помню наверняка — Год Ноль они сами и устроили. А вот всё остальное… Постанова, Псих. Тебя сейчас типа вербуют. Думаю, наша белобрысая звезда задумал скинуть поводок Совета. Остальные об этом знают. И делают ставку на внезапно появившегося телепата. Но вся глубина замысла ублюдка Апогея им неизвестна. Есть что-то посерьёзнее бунта против власти Старейших».

— Понятно, — сказал я вслух. — То есть вы хотите нагнуть Совет.

Пульс подавился воздухом от моей прямоты. Штиль насмешливо подняла брови. А Воронцов заржал. Громко, от души, запрокинув голову.

— Слушай, мы называем это немного иначе, — ответил он, просмеявшись. Затем провёл ладонью по лицу, стирая капли воды. — Но по сути — да. Ты прав.

— Аркадий, — снова попыталась остепенить его Штиль.

— Ольга, отстань, — отмахнулся Воронцов. — Псих сообразительный малый. Он всё уже понял.

Предводитель Девятки снова посмотрел на меня.

— Мы сильнейшие существа на планете. Реально сильнейшие. Я поднимаю в воздух что угодно, Никита говорит с электричеством, Панацея вытаскивает людей с того света. А девять стариков с кольцами на пальцах решают, куда нам ехать и что говорить в интервью. Понукают нами, как ломовыми лошадьми. Нормально тебе такое?

Я промолчал. Мне вообще никак не нормально. Можно было бы избавиться от Мозгоеда и телепатии — хрен бы задумался. Но знать об этом никому не стоит, особенно Апогею.

— Вот и нам ненормально, — он расценил моё молчание как поддержку. — Мы хотим кое-что поменять. Немного.

Слово «немного» предводитель Девятки выделил голосом. Дескать, скромные у нас запросы.

— И тут появляешься ты. — Апогей широко улыбнулся. — Очень вовремя появляешься. С твоей помощью мы сделаем всё быстрее и лучше. Будешь читать мысли Старейших…

— Так это невозможно без подготовки, — перебил я Воронцова и тут же прикусил язык.

Твою мать. Твою же мать.

«Ох и кретин…» — протянул Мозгоед.

По-моему, конкретно эта фраза предназначалась мне. И ведь не поспоришь. Реально кретин. Брякнул не подумав.

— Стоп, — Штиль оттолкнулась от бортика и подплыла вплотную. — А ты откуда знаешь?

Не Апогей спросил. Она.

— Почему знаю? — нахмурился я. — Предполагаю. Видел ауру Раменского. И Лозинской. У них она… кусается. Даже зацепиться не смог. Ни за эмоцию, ни за воспоминание, ни за что.

Штиль несколько секунд смотрела мне в глаза. Очень внимательно. Потом задумчиво произнесла:

— Интересный мальчик. Очень интересный.

Я не успел ей ответить. Звякнул лифт, створки разъехались в стороны. Из кабины вышла Панацея.

Выглядела одарённая, конечно, шикарно. Белые брюки, блузка, туфли на каблуках. Естественно, тоже белые. Волосы распущены и лежат красивыми локонами. Она двинулась вперёд, к нашей чудесной компании. По мокрому кафелю шла легко, но уверенно, ни разу не поскользнулась. Будто у неё под ногами паркет. Красивая, утончённая, воздушная.

А мне вдруг вспомнилось, как эта блондинка прижимала меня к стене возле зала Совета. Одной рукой. И как Зубов чуть не двинул кони от её прикосновения. Говорят, в женщине должна быть загадка и изюминка. Ну у Панацеи там целый килограмм изюма. С виду такая хорошая, а при желании грохнет — хрен задумается.