Книга Ловец Чудес, страница 89 – Рита Хоффман

Едва серебряные оковы открылись, я со скоростью ветра помчался прочь, не разбирая дороги. Кто-то выстрелил мне в спину, но промахнулся. Сквозь вой в ушах я успел услышать, как кулаки Филиппа врезались в чью-то плоть.

Я мог подобраться к Ловцам и убить нескольких членов Ордена, прежде чем они поняли бы, что происходит, но не сделал этого. Филипп освободил меня, но ясно дал понять, что не даст мне и шагу ступить без опасения, что он притаился за поворотом. Если мне дорога свобода, я должен надеяться, что его убьют Ловцы, а он заберет с собой на тот свет хотя бы нескольких из них.

Бок пронзила острая боль – я упал и покатился по жухлой траве.

— Проклятие… – прошипел я, хватаясь за рану.

Пуля жглась, словно внутри нее заточено солнце, – они знали, кем я стал, и принесли с собой серебро. Я с трудом оторвал голову от холодной земли и увидел, что ко мне приближается один из Ловцов. Я узнал его – он называл себя Жан Жаком, хотя от француза в нем была только необъяснимая любовь к шансону, который он постоянно напевал сквозь зубы. Даже сейчас я слышал раздражающую незамысловатую мелодию.

Жан Жак наставил на меня револьвер:

— Никто не должен узнать тайны Ордена.

— Я не собираюсь…

Он выстрелил.

Я не сразу понял, что произошло: пуля просвистела в каком-то дюйме от моей головы, а Жан Жак упал на землю, сбитый с ног окровавленным Филиппом. Громила выпрямился, повернулся ко мне и заорал:

— Беги! Беги, черт бы тебя побрал! Не дай Ордену убить себя!

Пуля насквозь прошила его бок, но он словно не заметил этого. Его горящие глаза были обращены ко мне и обжигали не хуже серебра.

— Вставай! – Еще одна пуля ударила его в плечо. – Вставай, Морган!

Почти ослепший от боли, я поднялся с земли. На короткое мгновение мы встретились глазами – его лицо заливала кровь. Мои ноги налились свинцом и приросли к земле.

— Бесполезный. – Он сделал шаг ко мне. – Никчемный поц^[9].

Филипп схватил меня за ворот рубашки и прижал к себе, закрывая своим телом. Я почувствовал, как в его плоть вошло несколько пуль, предназначавшихся мне. Громила закашлялся, и на мои волосы упали капли крови. Они поползли вниз, оставляя за собой мерзкий влажный след, и скатились по лбу.

— Беги, поц, – прохрипел Филипп и разжал свои спасительные объятия. Его кровь уже потекла по моему лицу горячими струями. – Покажи им, что мы не просто животные.

Охваченный ужасом и болью, я оттолкнул его огромное тело и, собрав оставшиеся силы, кинулся прочь. На этот раз я бежал с такой скоростью, словно за мной гнались демоны из самой преисподней. Еще мгновение – и я бы взлетел, клянусь, взлетел к самому небу. Лондонские трущобы проносились мимо, я врезался в людей и сбивал их с ног, но продолжал нестись сломя голову в страхе, что Ловцы найдут способ нагнать меня.

К рассвету я оказался на другом конце города. Солнце застало меня врасплох, я будто забыл, что оно может взойти. Пришлось вырыть яму в земле и самому закопать себя. Искать убежище не было ни сил, ни времени.

Засыпая, я дрожал от страха, совсем как в детстве, когда отец возвращался домой пьяным и принимался колотить мать. Бок пульсировал болью. На лице засохла кровь голема, пожертвовавшего собой ради такого поца, как я.

Темная жажда привела меня к месту, где мне не следовало бы появляться, – к воротам Хайгейтского кладбища. Немой тенью я бродил вокруг, воровато оглядывался, вставал на носочки, чтобы заглянуть за каменную ограду, но не переступал невидимую границу некрополя. Что я ищу? Зачем пришел в это мрачное место?