Книга Ловец Чудес, страница 87 – Рита Хоффман

— Но ты тоже Чудо! – крикнул я в отчаянной попытке разжалобить его.

— Помнишь, в Карпатах ты сказал, что легко согласился бы принять участие в охоте на эльфов? – неожиданно спросил Филипп.

— Да, но…

— Среди Коллекционеров ходит легенда, что ребенок, рожденный от союза человека и эльфа, подарит отцу бессмертие.

— Зачем ты говоришь мне об этом?

— Они насилуют их женщин, – голос Филиппа превратился в шорох утекающего сквозь пальцы песка, – а потом вырезают чудовищного гомункула из чрева матери и съедают его сердце. Еще никто после этого не стал бессмертным. Но они продолжают пытаться.

Громыхая тяжелыми ботинками, Филипп ушел. Обессиленный, я сел на край постели и уставился в непроницаемую темноту дверного проема. Этот разговор оказался, наверное, самым сложным в моей короткой жизни. Единственное, чего я не сделал, – не упал к ногам Филиппа, умоляя его пощадить меня.

Голем! Он действительно создан из глины и крови! Меня передернуло. Ложь, все ложь, каждое его слово, даже рассказ о том, что он когда-то работал поваром. А я-то считал себя хорошим лжецом! Наивный глупец. Только подумайте: меня обвел вокруг пальца кусок глины!

Из горла вырвался истерический смешок. Я запустил пальцы в кудри и склонился к коленям в надежде, что тошнота, вызванная голодом, пройдет. Но она только усилилась.

Наставник говорил мне, что судьба Чудес – это не наша забота. Что мы всего лишь звено, соединяющее Коллекционера и Чудо, которое ему нужно. Мне нравилось в это верить, нравилось ощущать себя непогрешимым, тогда как по моей вине погибло, должно быть, огромное количество этих странных существ. Чудо. Обезличивающее, ничего не значащее слово, за которым скрываются разрушенные жизни и муки.

Боже, неужели кто-то действительно пытался зачать ребенка с эльфом? И без того ужасная история стала еще омерзительнее, когда я вспомнил, что представители этой расы похожи на детей – рост взрослого эльфа редко превышает четыре фута^[7].

Тошнота накатила с новой силой. Я забрался под одеяло и закрыл глаза.

До самого рассвета я ворочался и пытался придумать план побега. Мне не хватит сил сломать кирпичную кладку на окне – я слишком давно не ел. Против Филиппа у меня тоже нет шансов, но те двое, которые везли меня сюда, – однозначно люди. Если представится возможность, я должен буду удрать от них. Возможно, придется их убить. Но если они снова воспользуются чесночным порошком, я обречен. Меня доставят Коллекционеру, и он в лучшем случае сделает из меня чучело. В худшем… Не желаю думать об этом.

Филипп разбудил меня на закате – солнце еще не скрылось, и чувствовал я себя отвратительно. Он поставил передо мной корзинку и кивком указал на нее.

— Что там? – спросил я.

— Ужин, – ответил он.

Я прислушался и смог услышать испуганное биение нескольких крошечных сердец.

— Это мыши?

— Они самые. – Филипп откинул крышку и заглянул в корзину. – Шесть белых мышей.

— Они ведь совсем крошечные, – пробормотал я, принимая из его рук извивающееся горячее тельце.

— Можешь пожалеть их и отпустить, но на воле они не выживут. Как и ты, если не поешь, – добавил громила.

Может, меня и считают бессердечным лжецом и отъявленным негодяем, но животных я люблю. Единственные, кого мне никогда не было жаль, – голуби и крысы, разносчики заразы, они не приносят в этот мир ничего хорошего.