Книга Быль или небыль, страница 43 – Рита Хоффман

На светлой рубахе женщины остались темные пятнышки там, куда прижималось лицо сына. Варна сжала руку Свята, их пальцы переплелись, и он принялся поглаживать ее кожу, стараясь не то успокоить, не то напомнить, что он рядом, был и будет, столько, сколько ей потребуется. Лишь бы позвала. Лишь бы попросила. Лишь бы вот так брала за руку.

Снежные вихри обратились волками-метелями. Они ластились к женщине, терлись о нее большими головами, лизали пятки мальчишки, и тот вдруг рассмеялся, потянулся и принялся гладить косматые головы. Мать опустила его на землю; старик, ставший молодцем, тут же подхватил мальчишку и усадил на спину волка, шерсть которого искрилась под светом месяца, и они отправились дальше, к лесу, забирая с собой и старых, и хворых, и буран, задирчиво рвавший плащ Свята.

Ушли волки-метели, ушел тот, кто не захотел им показываться, и небо стало ясным. Свят и Варна стояли посреди дороги, вглядывались в даль, все еще соединенные вездесущей тенью, все еще держащиеся за руки.

— На рассвете уезжаем. Пойдемте, нужно поспать.

Тень юркнула в землю, Свят обернулся и уставился на Нину, стоявшую поодаль. Наставница держала в руке меч и разглядывала опустевшую дорогу. Видела ли она то, что видели они? Вряд ли.

Без ладони Варны пальцы мерзли, но она уже торопливо шагала следом за Ниной. Свят плелся медленно, пытался осмыслить произошедшее, но никак не мог. Странно, но внутри было спокойно и радостно, будто он стал свидетелем чего-то хорошего.

Из села они уезжали на рассвете, как и велела Нина. Лошадка Варны бодро вышагивала впереди, Свят ехал последним. Не сдержавшись, он окликнул ее:

— Варна!..

Она обернулась, хмурая, как и всегда.

— Что?

— Я передал Маруське, чтобы не плакала.

— Когда ты успел?.. – Темные брови Варны удивленно приподнялись.

— Сбегал, пока вы собирали еду в дорогу, – признался Свят.

Варна остановила лошадь и долго смотрела на него. А потом улыбнулась. По-настоящему.

Я сказал ему: «Брось, даже весело было!»

Но весело не было. Я загнал лошадь, загнал себя, сломал лук, рассек бровь и чуть не оказался в волкодлачьей пасти.

Снова.

Потом отряхнулся и сказал, что было весело. Обхохочешься! Чуть штаны не обмочил. Но волчаре знать об этом не следует.

(Волчара, если читаешь это, знай: отныне и впредь ты проклят еще раз, ибо нечего совать свой нос в чужие записи!)

В общем, обращение пережили. Как-то. Чудом, не иначе. Загнал он меня в такие дали, о которых самый мудрый черт не знает, честное слово!..

Теперь про метку расскажу, а то забываю вечно.

Так вот! Метка не исчезла. И я все еще могу выпускать горящие стрелы. Из чего угодно! Из любого лука, проверил сто раз и проверю еще. Чешется порой, зараза, но убивать никого особо не хочется. Да, чую теперь нечисть всякую за версту. И метким стал настолько, что могу иной твари глаз выбить, даже не прицеливаясь.

Но странно все же… Я же, получается, нового Бога обманул. Пообещал его оружием стать, а сам дал деру, бежал, как тот заяц по полю. А Он ничего. Совсем ничего. Ни кары, ни кошмарных снов, ни-чего-го. Может, ждет чего?

Или простил.

Он может прощать? Светозарные горят, что может. И даже часто это делает, особенно если помолишься. А я-то молиться не умею, так, чепуху несу какую-то, бормочу под нос, какая же это молитва, верно?