Книга Быль или небыль, страница 42 – Рита Хоффман

Свят глядел сквозь поющую завируху словно завороженный. Он пытался найти объяснение происходившему, но не мог, шел, раскрыв от удивления рот, как последний дурак, и даже не заметил, когда из дворов стали выходить старые собаки и побитые жизнью коты. Животные покорно ложились вдоль дороги, сворачивались, будто собираясь спать, и закрывали уставшие верные глаза.

Они умирали. Метель забирала их.

Варна рванулась было вперед, но Свят остановил ее, схватил за локоть и прижал к своему боку. Это стоило ему невероятных усилий: обратившись к силе Зверя, Варна походила на выпущенный из пращи камень, встать на пути которого решился бы только дурак. А он, Свят, и был дураком. Безнадежно влюбленным и бесконечно страдающим.

Из избы вышел дряхлого вида старик. Он подтащил грубо сколоченную лавку к дороге, уселся на нее, залихватски закинул ногу на ногу. Все бы хорошо, да только одет он был в исподнее, но замерзшим не выглядел, когда Свят поравнялся с ним.

— Ты чего тут, батюшка?

Голос Варны Свят не узнал – таким он оказался тихим и робким. Она глядела на старика внимательно, но меч из ножен не вынула, даже ладонь с рукояти убрала.

— Да жду вот, – откликнулся старик. – Пора уже.

— Так а ждешь-то чего, батюшка?.. – тихо спросила Варна.

— Да вон, идет уже. Вы бы с дороги-то ушли, как бы он и вас не зацепил.

Свят тут же оттащил Варну в сторону и лишь потом обернулся, чтобы увидеть, о ком говорил старик. Вот только на дороге никого не было – только густые снежные вихри да следы, словно кто-то шел меж ними.

Старик, кряхтя, поднялся, вытянулся, расправил сведенные старостью плечи. Следы остановились прямо напротив него, а вихри знай себе крутились подле, будто маленькие злые метели, прирученные кем-то безликим и бестелесным.

Сперва с лица старика исчезла гримаса боли. Затем – следы прожитых зим. Покрытая желтоватыми пятнышками кожа разгладилась, порозовела, подслеповатые глаза вновь стали ясными, а лысина заросла густым темным волосом. Свят медленно моргнул, а когда открыл глаза, увидел, что старика больше не было – на его месте стоял статный высокий молодец, улыбавшийся счастливой, но все же немного печальной улыбкой.

— Вы скажите Маруське-то моей, что боль меня больше не донимает. И пусть не ревет слишком долго, нечего сырость в избе разводить. Ну, не поминайте лихом!..

Молодец махнул рукой и пошел следом за метелями, держась на почтительном расстоянии от следов, появлявшихся на снегу.

Варна шмыгнула носом. Свят прижал ее к своему боку, а сам щурил глаза, смаргивал налипшие на ресницы снежинки и наблюдал за тем, как к странной процессии присоединялись и животные, и люди.

Метель продолжала петь, свет месяца озарял дорогу. Варна прикрывала лицо ладонью, но упрямо шла вперед. Свят тоже шел, потому что просто не мог вернуться на постоялый двор и сделать вид, что ничего не видел.

Вместе с незримым гостем они обошли все село, а затем двинулись к околице. Там, у самой кромки леса, у забора стояла женщина, державшая за руку мальчишку. Варна остановилась, придержала Свята за локоть, и он послушно встал рядом.

— Не будем мешать, – тихо сказала она.

Он молча согласился, потому что тоже понял: здесь не охотники на нечисть нужны, а те, кто не позволит никому вмешаться.

Мать присела и обняла мальчишку. Тот плакал, не хотел идти, отбрыкивался и лез к ней на грудь, пытаясь спрятаться. Боялся. Свят понимал его – он бы тоже боялся, хоть и забыл, как это.