Книга Двор призрачных сердец, страница 344 – Элис Нокс

Позади раздался крик Джаспера — отчаянный, сорвавшийся на вой:

— АДЕЛИН, НЕТ! ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! СТОЙ!

Он рвался из рук боцмана и матросов, что держали его, извивался, пытался вырваться, лицо исказилось яростью и болью, и в этом крике слышалось всё — страх потерять меня, вина за то, что не смог защитить, отчаяние человека, что видит, как уходит то, что когда-то было его целым миром.

Рэдли стояла неподвижно у мачты, держась за неё одной рукой, словно это единственное, что удерживало её на ногах, и по лицу текли слёзы — тихие, молчаливые, что смешивались с дождём и морскими брызгами.

Я добежала до противоположного борта, где перила тянулись вдоль края палубы.

Вскочила на них одним отчаянным прыжком — нога подвернулась, почти сорвалась, равновесие качнулось, но пальцы инстинктивно схватились за канат, удержали, и я выпрямилась.

Держась за мокрую верёвку, я посмотрела вниз — вода кружилась под килем тёмными воронками, пенилась, ревела где-то вдали, и ветер хлестал по лицу солёными брызгами, жёг кожу, вырывал волосы из кос.

Потом я подняла голову и встретилась взглядом с Кораксом.

— Коракс! — заорала я изо всех сил, и голос прорезал вой ветра и рёв воронки, донёсся сквозь грохот волн до самых глубин океана, эхом отразился от воды. — Этот долг только между нами!

Змей прищурился, словно само время остановилось вокруг него. Голова медленно склонилась набок — движение почти человеческое, почти любопытное.

— Команда ни в чём не виновата! — продолжала я, и слова вырывались из груди, жгли горло, разрывали изнутри, словно каждое было осколком стекла, что приходилось глотать. — Я ослепила тебя! Я! Не они! Десять лет назад я вонзила камень в твой глаз и сбежала! Это был мой выбор! Моя вина!

Не просьба. Не мольба. Не попытка выторговать пощаду или милость.

Просто констатация факта. Правда, что лежала между нами столько лет, с того самого дня, когда он убил моих родителей брата и сестёр.

— Я принимаю свою судьбу! Я больше тебя не боюсь!

Я не стала ждать его ответа, не стала слушать, что он скажет, потому что слова больше не имели значения.

Отпустила канат — пальцы разжались медленно, один за другим, и холодная верёвка выскользнула из ладоней, оставив на коже красные следы от натяжения.

И прыгнула в пучину.

* * *

В воздухе — на мгновение, я была свободна.

Ветер хлестал по лицу, рвал волосы из остатков кос, развевал их вокруг, как чёрное знамя, а мир переворачивался, кружился вокруг меня, и в этом падении, в этом последнем мгновении между жизнью и смертью, было что-то очищающее, почти прекрасное, словно я наконец сбросила оковы, что держали меня всю жизнь.

Воспоминания вспыхнули — быстрые, яркие, как молнии в ночи.

Лис на балу — серебряные глаза, полные любопытства и вызова, усмешка на губах, протянутая рука: «Станцуешь со мной, красавица?»

Хижина в Подгорье — его руки, обучающие меня ходить как король, смех, когда я спотыкалась, тепло огня, между нами.

Каюта на корабле — его губы на моей шее, голос над ухом: «Моя». Белый свет магии, что вспыхивал между нами, когда мы сплетались воедино.

Его признание, когда дыхание смешалось, сердца бились в унисон: «Я люблю тебя. Люблю так, что готов гореть заживо, лишь бы ты была в безопасности.»

Поцелуй — всепоглощающий, отчаянный, полный всего несказанного. Магия взорвалась белым светом, сплела нас воедино, и на мгновение мы были одним целым.