Книга Двор призрачных сердец, страница 341 – Элис Нокс

— Лис! — Я попыталась развернуться, проверить, но он не отпускал.

— Всё нормально, — прорычал он сквозь стиснутые зубы, хотя через связь чувствовалась пульсирующая боль в спине. — Просто ещё один синяк к коллекции.

Рёв воронки стал оглушительным — не просто звук, а физическая сила, что давила на барабанные перепонки, проникала в кости, заставляла сердце сбиваться с ритма.

Палуба накренилась под таким углом, что удержаться на ногах стало почти невозможно. Всё, что не было привязано, скатывалось к носу — бочки, ящики, обломки разбитого штурвала, канаты.

Один матрос не удержался, покатился по палубе с отчаянным криком. Руки цеплялись за доски, за что угодно, но древесина была скользкой от воды и крови.

Змей вновь выплыл из воды, медленно, торжествующе поднял голову и фиолетовый глаз нашёл меня снова.

Пасть раскрылась, и он метнулся — прямо ко мне, так быстро, что не было времени среагировать.

Но Лис был быстрее. Он вскинул руки, и щит вспыхнул между нами и змеем.

Белый, полупрозрачный, испещрённый рунами, вращающимися по поверхности.

Коракс врезался в него на полной скорости. Удар был такой силы, что воздух задрожал, а щит затрещал.

Лис зашипел сквозь стиснутые зубы, напрягся всем телом, и магия вспыхнула ярче.

Руки дрожали. Пот катился по вискам, смешиваясь с дождём. Дыхание вырывалось рвано, тяжело, и через метку чувствовалась его усталость — так глубоко, что казалось, он падает.

Коракс стремительно отступил — резко, неожиданно, словно почувствовал надвигающуюся угрозу. Тело его нырнуло в пучину, исчезло под тёмной водой, оставив лишь пенные круги на поверхности. И тогда слева вода вскипела, взорвалась белой пеной — змей метнулся из глубины и врезался в борт корабля, как таран.

Удар был чудовищным.

Корабль содрогнулся всем корпусом, накренился так резко, что палуба ушла из-под ног. Древесина затрещала, раскололась с оглушительным грохотом, борт прогнулся внутрь, и доски взорвались щепками, осколками, что полетели во все стороны, как снаряды.

Всех швырнуло, словно мы были не людьми, а тряпичными куклами.

Я полетела, попыталась схватиться за что-то, но руки скользнули по мокрым доскам, и меня швырнуло прямо в груду обломков у мачты. Что-то острое пронзило бедро — резко, глубоко, выбивая крик из горла. Осколок. Длинный кусок расщеплённой древесины вошёл в плоть, застрял там, и боль взорвалась такой острой, что на секунду перед глазами потемнело.

Через метку она ударила в Лиса мгновенно — не просто болью, а агонией, что прожгла связь, как молния.

Он дёрнулся резко, судорожно, весь напрягся, зажмурился, и руки, поднятые для удержания магии, дрогнули. Свет между ладоней вспыхнул неконтролируемо, взорвался во все стороны белыми искрами, и его швырнуло назад.

— Лис! — вырвалось из горла, но голос потонул в грохоте.

Он рухнул на колени, держась рукой за рёбра, а вторая рука судорожно прижалась к собственному бедру — там, где у меня торчал осколок, — хотя на его коже не было ни царапины. Только боль. Моя боль, что он чувствовал так же ясно, как свою собственную.

Его тело дрожало, боролось сразу с двумя битвами — против змея, что отступил после удара, кружа вокруг корабля в воде, и против моей агонии, что хлестала через связь изнутри, мешая сосредоточиться, высасывая последние силы.