Книга Двор призрачных сердец, страница 188 – Элис Нокс

И этого оказалось достаточно, чтобы разжечь огонь, что начал пожирать изнутри, расползаться по венам жидким пламенем.

Я сжала бёдра вместе, отчаянно пытаясь игнорировать пульсацию, что нарастала с каждой секундой, становилась невыносимой. Требовала внимания и облегчения.

Но связь не отпускала — наоборот, натягивалась всё туже, вибрировала от новых волн, что накатывали одна за другой, не давая передышки.

Ещё одна волна — сильнее предыдущей. Жарче, темнее.

Образы всплывали сами собой, непрошенные, яркие до болезненности. Его руки на моей коже, что скользят по бёдрам, сжимают, оставляют след огня. Его губы на шее, что целуют, прикусывают, спускаются ниже. Его голос — бархатный, хриплый, тот самый, что звучал в моих снах, — шепчет приказы, от которых невозможно отказаться, невозможно не подчиниться.

Я тихо застонала, зажмурившись и кусая губу до боли. Пыталась удержать звуки внутри, пыталась сопротивляться тому, что требовало тело.

Нет, я не сдамся. Не дам ему этого удовлетворения — знать, что он сломал меня без единого прикосновения, без единого слова, только силой своего желания, пропущенного через эту проклятую связь.

Прекрати. Пожалуйста, прекрати.

Но он не прекращал.

Волна за волной, желание накатывало через связь, смешивалось с моим собственным — тем, что я пыталась игнорировать, подавлять, запереть глубоко внутри. Усиливало его. Закручивало в спираль, что тянула всё глубже в бездну, откуда не было возврата.

Рука сама потянулась вниз, скользнула под одеяло, несмотря на все попытки остановиться.

Нет. Нет, я не должна.

Но тело больше не слушало разум. Оно требовало, умоляло, кричало о необходимости облегчения. И воля, что держала меня весь день, треснула, начала рассыпаться под напором.

Пальцы скользнули под край тонкой рубашки, коснулись разгорячённой кожи живота. Даже это простое прикосновение отозвалось волной удовольствия, что заставила выгнуться и задохнуться.

На мгновение замерли. Последняя попытка удержаться, сохранить контроль.

И тут пришла ещё одна волна — самая сильная, самая тёмная. Она обрушилась с такой силой, что сопротивление просто испарилось, растворилось в жаре, что охватила всё тело.

Я сдалась.

Рука скользнула ниже, нашла влажность, что предательски росла с каждой секундой, стала почти неприличной. Коснулась — едва, осторожно, как будто всё ещё боясь признать, что делаю это.

Вспышка удовольствия взорвалась. Прокатилась по телу от макушки до пяток, выбила тихий стон, что я попыталась задушить, зажав свободную руку на рту.

И в ту же секунду связь полыхнула ярче — настолько ярко, что я физически почувствовала его реакцию, его триумф. Ту тёмную, хищную радость от осознания того, что я коснулась себя, что сломалась, не выдержала его игры.

Ублюдок.

Но пальцы продолжали двигаться — сначала медленно, потом быстрее, находя ритм, что заставлял бёдра непроизвольно подаваться навстречу каждому касанию, каждому круговому движению.

Образы возвращались снова — более яркие, более реальные теперь, когда я перестала сопротивляться. Лис, склонившийся надо мной, с серебряными глазами, что горят белым пламенем. Его рука, что заменяет мою, скользит между ног уверенно, знает каждую точку, что заставляет меня кричать. Его голос у самого уха, что шепчет грязные вещи, приказывает не останавливаться, продолжать, кончить для него.