Книга Двор призрачных сердец, страница 186 – Элис Нокс

Вейрона я ни разу не видела за весь день. Может, избегает, а может, стыдно после вчерашней драки.

Мне тоже было неловко за то, что стала причиной конфликта, за то, что позволила себе слишком сблизиться, дала надежды, которые не собиралась оправдывать. Но он не появлялся, и я не искала встречи. Так проще — для всех.

Лис тоже держался на расстоянии.

Я видела его краем глаза — то у штурвала, сменяя Рэдли на полчаса, то в разговоре с матросами, то просто стоящего у борта, смотрящего на море. Но ни разу он не подошёл, ни разу не заговорил.

Странно, учитывая утренние слова.

Или именно так выглядит его версия войны?

Молчаливое присутствие, ожидание, давление через саму возможность того, что он может подойти в любой момент, сказать что-то, что перевернёт всё снова. Я не знала, и это нервировало больше, чем если бы он действовал открыто.

Но в один момент дистанция сломалась.

Я несла тяжёлый моток каната к носу корабля, где боцман чинил снасть — канат был толстый, грубый, царапал ладони, несмотря на мозоли, что появились за дни работы на палубе. Я не заметила, как ступила на мокрую доску. Нога соскользнула, я вскрикнула, падая назад, канат выпал из рук, мир накренился.

Сильные руки подхватили меня за талию, остановили падение.

Я замерла, прижатая к чьей-то груди, и запах кедра и моря ударил в голову прежде, чем я осознала, кто держит меня. Нет. Медленно подняла взгляд.

Серебряные глаза смотрели вниз — внимательно и пристально.

Лис держал меня, одна рука на талии, вторая под лопатками, и расстояние между нами было ничтожным. Я чувствовала его дыхание на коже, тепло его тела, твёрдость мышц под рубашкой.

— В порядке? — голос вышел тихо и хрипло.

Я кивнула, не в силах говорить.

Секунда растянулась в две…три.

Его взгляд упал на мои губы, задержался. Рука на талии сжалась крепче.

Потом он выдохнул долго, отпустил меня и отступил на шаг.

— Осторожнее, — сказал он, и голос стал ровнее. — Палуба скользкая после утренней мойки.

Наклонился, поднял канат, что я уронила, протянул мне. Пальцы коснулись моих, когда я взяла канат, и вспышка жара прошла по коже. Он почувствовал — я видела, как дрогнули его глаза, как челюсть сжалась.

Потом развернулся и быстро не оглядываясь ушёл.

Я стояла, тяжело дыша, и руки дрожали. Он коснулся. Держал. Смотрел на мои губы. И ушёл.

Связь дрогнула — слабо, почти неуловимо, — но я почувствовала. Его желание, тёмное, голодное, что он подавил усилием воли.

Он едва держится.

Мысль не утешила — наоборот, разожгла что-то внизу живота, что я отчаянно пыталась игнорировать.

К вечеру, когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в оттенки оранжевого и розового, я устала так, что ноги еле держали.

Я вернулась в каюту, когда матросы начали готовиться к ужину, решив сегодня его пропустить. Не было сил сидеть в кают-компании, улыбаться, отвечать на вопросы, делать вид, что всё в порядке.

Проще поесть в одиночестве..

Я закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и сомкнула веки. Тишина окутала, приглушая далёкий гул голосов, плеск волн.

Хорошо.

Я оттолкнулась от двери, прошла к койке и села на край, ощущая, как ноют мышцы после дневной работы. Стянула сапоги, размяла затёкшие ступни, потом избавилась от остальной одежды — ткань прилипла к коже солёной плёнкой, и сбросить её было облегчением.