Книга Двор призрачных сердец, страница 189 – Элис Нокс

Я закусила подушку, заглушая стоны, что рвались из горла всё громче, настойчивее. Удовольствие приближалось к пику, накручивалось туже и туже, готовое взорваться в любую секунду.

И через связь я чувствовала он тоже был на грани. Напряжение, что пульсировало с его стороны, почти физическое, почти осязаемое.

Мы шли к краю вместе.

И когда оргазм накрыл, выбив из груди крик, что я едва успела заглушить подушкой, — я почувствовала, как он тоже сорвался. Волна его разрядки прокатилась через связь одновременно с моей, смешалась, усилила, растянула удовольствие так, что казалось — оно не закончится никогда.

Я содрогалась, выгибаясь на койке, зажмурившись так сильно, что перед глазами вспыхнули искры.

А потом — тишина.

Связь дрогнула в последний раз и затихла, словно он отпустил её, отстранился, вернулся в своё пространство.

Я лежала, уставившись в потолок незрячим взглядом, пыталась отдышаться, пыталась осознать, что только что произошло.

Он выиграл.

Даже не появившись. Даже не сказав ни слова.

Просто позволив мне почувствовать его желание — и этого было достаточно, чтобы я сломалась, сделала то, что обещала себе не делать.

Ярость вспыхнула — горячая, выжигающая стыд, что липнул к коже.

Хватит.

Хватит этой игры, хватит сопротивляться, хватит ломаться по ночам, одной, стыдясь себя.

Мысль пришла чёткая, холодная, почти логичная:

Он хочет меня? Пусть получит.

Я хочу его? Получу.

Переспим, выпустим пар и это закончится. Это просто секс, просто физиология, ничего больше.

Дам ему то, что он хочет, дам себе то, что хочу я — и всё. Победа принесёт ему удовлетворение, и он отпустит меня. Ведь сладок, только запретный плод.

Логично, разумно, взрослое решение.

По крайней мере, именно так я убеждала себя, резко садясь на койке и не давая времени передумать.

* * *

Босиком, с растрепанными волосами, всё ещё дрожащая после оргазма, что он вытянул из меня через проклятую связь, — я вышла в коридор, не позволяя себе думать, сомневаться, останавливаться.

Тихо, темно. Корабль спал, погружённый в ту глубокую тишину, что бывает только в предрассветные часы, когда даже море затихает.

Я шла быстро — мимо чужих дверей, мимо лестницы, ведущей наверх, к его каюте в конце коридора, — и с каждым шагом повторяла про себя как мантру:

Переспим, выпустим пар и всё закончится. Это просто секс. Ничего личного.

Остановилась перед его дверью, и сердце колотилось так громко, что слышала пульс в ушах, в висках, в горле.

Вдох. Выдох.

Рука поднялась, застыла в воздухе на секунду — последний момент, когда ещё можно развернуться, уйти, притвориться, что ничего не было.

Последний шанс.

Я толкнула дверь.

Она не была заперта, поддалась легко, беззвучно, словно приглашая войти, словно он знал, что я приду, и оставил путь открытым.

Шагнула внутрь, и лунный свет из большого иллюминатора залил каюту серебром, рисуя чёткие тени на полу, на стенах, на огромной кровати у дальней стены.

И на нём.

Лис лежал на кровати — на боку, рука под головой, и усмешка играла на губах. Та самая, лисья, хищная, что обещала игру, подвох, что-то опасное и неизбежное.

Он ждал.

Конечно ждал. Ублюдок знал, что я приду.

И он был почти обнажён.

Только штаны — тёмные, мягкие, сидели низко на бёдрах, так низко, что обнажали линию тазовых костей, дорожку рыжих волос, что тянулась вниз и исчезала под поясом.