Книга Газолин, страница 75 – Виктория Голубева

— Вообще-то для поцелуя нужны двое. И не похоже было, что ты пытался ее оттолкнуть, – вырываю руку, но не ухожу. Мне нужно поставить точку. – Прости, Хантер, но я не готова к такому. Фанатки, публичность… У нас ничего не выйдет.

Он притягивает меня к себе за бедра. По телу будто проходит разряд, от прикосновения его рук кожа покрывается мурашками. Хантер замечает мою реакцию.

Берет меня за плечи и долго смотрит в глаза, затем подмигивает и целует – сначала в одну, потом в другую щеку.

— Посмотрим, принцесса. Придешь поболеть за меня?

Спа-Франкоршам, Бельгия

Дождь барабанит по железному потолку моторхоума с такой силой, что мне приходится выкручивать громкость ноутбука на максимум. Иначе я просто не слышу адвоката, которого порекомендовали наши корпоративные юристы. Говорят, Лайонел Синклар лучший.

Впервые плачу такую сумму за один разговор. Не каждый гонщик «Формулы–1» зарабатывает столько за час работы, сколько этот парень. Я – точно нет.

Ладони такие влажные, что ручка выскальзывает и глухо падает на пол, но я делаю вид, будто ничего не происходит. Под столом вытираю руки о джинсы. Все это время слушаю адвоката, стараясь уловить хоть что-нибудь. Тянусь за карандашом и делаю пометки в блокноте с символикой «Меркурия», лежащем справа от ноутбука.

Черт, чувствую себя школьником, который «плавает» в предмете.

— Таким образом, если мы инициируем судебное разбирательство о передаче опеки мистеру и миссис Кросс с дополнительным финансовым обеспечением с вашей стороны, наши шансы победить выглядят вполне реальными, – говорит мистер Синклар, глядя на меня через экран ноутбука. – Но вы должны понимать: суд лишает материнских прав только в исключительных случаях, поэтому нужно подготовиться.

Я киваю. Горло внезапно пересыхает, и я делаю глоток воды. Лишение материнских прав. Господи, само словосочетание звучит чудовищно. А самое гадкое – я тот человек, который пытается отобрать ребенка у собственной сестры. Простит ли меня Себби, если узнает?

Делаю глубокий вдох и спрашиваю абсолютно спокойным тоном – таким, будто все еще могу нормально функционировать. На самом деле нет, не могу.

— Что нам нужно сделать?

— Полный перечень дел будет состоять из сотен пунктов, ими займется наша команда, но есть ключевые этапы. Главное – показать суду, почему ваша сестра не подходит на роль опекуна. Затем нужно подтвердить благонадежность ваших родителей и убедить, что они смогут позаботиться о Себастьяне. – Полное имя Себа режет слух, будто он не шестилетний ребенок, а ответчик.

Размашисто записываю в блокноте под диктовку, боясь упустить что-то важное. Адвокат делает паузу и берет стакан воды. Я как раз успеваю дописать, когда он продолжает:

— И последнее – ваша финансовая поддержка. Суд захочет проверить ваше материальное положение, включая кредитный рейтинг и рабочий контракт. Бессрочный трудовой договор предпочтителен, но мы сможем убедить суд, что при вашей специфике работы договоры всегда срочные.

Черт! Контракт. Не сказать что он у меня есть даже на следующий год, не говоря уже о многолетнем.

Я сжимаю кулак под столом: клянусь, сделаю все, что от меня зависит. Все, что нужно, и еще немного больше.

Внезапно волнение отпускает, и внутри разливается жидкое железо спокойствия. Неизвестность все еще давит, но у нас теперь есть четкий план действий. Мы справимся. Я расслабляюсь и откидываюсь на спинку стула. Теперь я могу дышать.