Книга Газолин, страница 74 – Виктория Голубева

Время пролетает так быстро, что когда я смотрю на часы и вижу, что прошло три часа, то не верю в это. Перевожу взгляд на окно: розовые отблески заката давно погасли, наступила ночь. В окнах соседних домов горит свет, и видно, как где-то ужинают люди, кто-то работает за компьютером, а кто-то просто сидит с чашкой чая напротив телевизора. На мгновение мне тоже хочется такого понятного теплого уюта.

— На сегодня все! Всем спасибо! – торжественно объявляет Филипп. – Хорошо, что сняли этот зал. Получилось куда лучше, чем просто в номере отеля.

Он убирает камеру и принадлежности для съемки, а Натали уже застегивает чемодан с косметикой и первой выходит, попрощавшись со всеми.

Тем временем я пытаюсь выманить сурка из-под стола с бутербродами. Похоже, он, учуяв запах еды, уходить никуда не собирается.

За Филиппом захлопывается дверь, а я все никак не могу выманить Болида даже морковкой. Я залезаю под стол и размахиваю едой перед его носом, но зверек, похоже, так наелся во время съемки, что простая морковь его уже не интересует. Попробовать на колбасу? А суркам ее вообще можно?

— Великолепный вид, – слышу голос Хантера. Оказывается, он еще не ушел. Жаль.

— Да, Святой Лаврентий отсюда просто фантастически смотрится, – подтверждаю я, и лишь потом до меня доходит, что он, скорее всего, имел в виду вовсе не пейзаж за окном, а меня, стоящую на четвереньках. Черт!

Не слишком грациозно отползаю назад и поднимаюсь. Первое, что вижу, – ухмыляющегося Хантера. Ну конечно! Кому нужен вид из окна, если можно полюбоваться на мои страдания?

Но я не показываю своего раздражения. Просто ставлю переноску неподалеку от стола и кладу внутрь пару орехов. Болиду их можно есть, просто немного. Надеюсь, он почувствует запах лакомства и сам залезет в переноску.

Отхожу подальше, чтобы не пугать сурка и сажусь на край стола для реквизита. Завтра его заберут вместе с коробками, шлемом и прочими аксессуарами.

— Я должен извиниться за Сильверстоун, – говорит Хантер, подходя ко мне и останавливаясь рядом. Он заправляет мне волосы за ухо. – То, что ты увидела в отеле… Это была фанатка, которая каким-то образом узнала, где я остановился.

— Меня это не касается, – отвечаю я тихо, хотя внутри так горько, что в горле встает комок. Приходится прокашляться.

— Между нами ничего не было, – говорит Хантер, глядя прямо в глаза. Теперь я вижу: они не просто серые, а с темными крапинками у зрачков. – Я перенес съемку из-за ужина с семьей. И правда не видел эту фотосессию в расписании, иначе что-нибудь придумал бы.

Ничего не было. Каков придурок! Врет и не краснеет. Подавленная злость прорывается сквозь маску безразличия, и я вскакиваю со своего места.

— Хантер. – Его имя звучит так интимно, что я на мгновение теряюсь, но быстро беру себя в руки. Глубокий вдох. – Это не мое дело, как ты проводишь свободное время. Ты мне ничего не должен. Можешь целоваться, с кем тебе заблагорассудится.

Я поднимаюсь и отхожу подальше, но Хантер останавливает меня, взяв за руку.

— Она сама поцеловала меня. Я выставил ее сразу, как только смог оторвать от себя. – В голосе Хантера слышится злость, за которой прячется уязвленная гордость. Ну, конечно, с его точки зрения, он ни в чем не виноват.

Черт, как же хочется ему поверить… Но зачем, Сиена? Все равно из этого ничего не выйдет. И то, как она завалилась к нему в номер… Не могу забыть. Каждый раз, когда вспоминаю, ревность будто разъедает дыру в груди. После предательства Джорджа, с которым мы были вместе несколько лет, я просто не могу доверять до конца.