Книга Газолин, страница 78 – Виктория Голубева

Тут особенно сильный порыв ветра бьет в окно, выплескивая на стекло почти ведро воды.

— Похоже, гонка будет дождевой. – Она смотрит на струи, стремительно бегущие по стеклу. – Будь осторожнее. Постарайся доехать до финиша, хорошо?

Ее взгляд такой серьезный. Я не знаю, что ответить, поэтому просто киваю.

Шум дождя заглушает щелчок захлопнувшейся двери.

Я смотрю на оставшийся на столе след от чашки в форме полумесяца, потом провожу по нему рукой, стирая.

Зачем ей нужна информация о контракте Бромли?

— Дождевые гонки – самые зрелищные. Думаю, зрители со мной согласны, – звучит уверенный голос комментатора в моих наушниках.

— Если только гонщики не осторожничают, пытаясь просто доехать до финиша, – усмехается его напарник. – В остальных случаях это захватывающие обгоны и непредсказуемый результат. Дождь уравнивает болиды, заставляя пилотов соревноваться на равных. Только их мастерство имеет значение.

— Гонщики и осторожность – две несовместимые вещи, по крайней мере в «Формуле–1». Если ты перестал использовать любую возможность для обгона, значит, ты уже не гонщик, – комментатор цитирует знаменитого бразильского гонщика, Айртона Сенну, делает паузу и уверенно заявляет: – Нас ждет дождевой старт.

Смотрю на экран трансляции: машины выстраиваются на стартовой решетке. Пять красных огней загораются над трассой. И гаснут в один миг.

— Гаснут огни, стартует Гран-при Бельгии!

В неразберихе первого круга из-за брызг почти ничего не видно.

Взвесь долетает и до нашего гаража: все-таки он часть паддока, и трасса совсем рядом. Я ужасно мерзну, несмотря на дождевик и теплую жилетку – одежду, спасающую даже от промозглой английской осени.

Сегодня у нас редкая возможность снять настоящую дождевую гонку. Комментаторы правы: такие заезды самые зрелищные, и мы не можем упустить эти кадры.

Дождь льет стеной. На трассе невозможно что-либо разобрать – лишь красные огни стоп-сигналов то и дело вспыхивают, прочерчивая размытые линии в водной пелене. С моего места видно, как за болидами тянутся шлейфы брызг, вырывающихся из-под колес. Картинка будто через призму астигматизма или на полотнах импрессионистов: крупные мазки, а целое распадается и плывет. Невозможно даже разглядеть цвет болида. И страшно моргнуть: вдруг упустишь что-то важное. Ведь в таких гонках все решают доли секунды.

Я вздрагиваю каждый раз, когда слышу визг шин. Все звуки приглушены покрывалом водной взвеси. Глазами пытаюсь отыскать болид Роберта на трассе, но одергиваю себя: сегодня в его машине сидит другой гонщик. Он даже имя ей дал дурацкое, такое, что пресса влюбилась. Крошка Никки.

Позер.

— На прямой – Орландо Форс против Джона Бромли. Хватит ли «Красным стрелам» скорости, чтобы обогнать «Меркурий», да еще в таких условиях?

— Ответ: хватит, да еще как! – грохочет второй ведущий. – Форс обходит Бромли и первым входит в поворот.

— Бромли торопится, пытаясь вернуть позицию, – увлеченно продолжает комментатор. – Но что-то идет не так…

Его голос заглушает визг тормозов. Все внутри замирает и мгновенно леденеет. Трясущимися руками я срываю наушники.

Нет-нет-нет!

Трансляция переключается на повтор: болид Джона разворачивает боком, и он врезается в ограждение, по очереди ударяясь передними и задними колесами. Неестественный угол, под которым вывернулись колеса, не оставляет сомнений: подвеска сломана.