Книга Газолин, страница 35 – Виктория Голубева

Кулаки непроизвольно сжимаются. Быстро она сообразила, что к чему.

— Мы, – мама всхлипывает, но теперь уже не от радости, – дали ей немного денег, но не пустили в дом. Себу, – снова всхлип, – лучше не видеть ее такой.

— Я закажу вам дополнительную охрану. И видеонаблюдение. Сегодня, – твердо говорю я.

Тут в комнату врывается Себ с фломастером и таблицей. Родители моментально натягивают маски беззаботности.

Я смотрю на экран телефона. Они улыбаются. Я тоже. Но внутри – как будто в болиде отказали тормоза.

Джидда, Саудовская Аравия

Когда в номере отеля не работает интернет, приходится импровизировать.

Кафетерий моторхоума кажется отличным выбором: здесь есть вайфай, почти нет сотрудников, но всегда найдется кофе. Подавляющая часть команды уже ушла.

На втором этаже свет горит только в инженерном блоке. Сквозь стеклянные перегородки видны рабочие столы, заваленные бумагами, ноутбуками и техникой, так и не убранной после напряженного дня.

В кафетерии полутьма. Здесь всего пять столов, и споты над ними горят через один. Я выбрала тот, где посветлее, чтобы спокойно читать распечатанный отчет. Мой столик самый дальний. Я сижу спиной к панорамному окну, так, что экран ноутбука не видно от входа.

За последние пару часов мимо прошли всего двое: спустились по лестнице и сразу ушли, даже не взглянув в мою сторону. И я рада, что не привлекаю лишнего внимания: почти никто не знаком со мной лично, хотя все привыкли видеть меня в паддоке вместе со съемочной группой.

Отпиваю едва теплый кофе. Не люблю такой, но за свежим идти лень.

Снова запускаю замедленный повтор аварии, вглядываясь в каждый пиксель. Останавливаю запись за мгновение до удара об ограждение. Пытаюсь смотреть видео отстраненно, но не выходит, ведь за рулем мой брат.

Открываю ежедневник и пишу заголовок: «Версии». Провожу ладонью по теплой бумаге – это успокаивает. Если хаос можно структурировать, значит, его можно покорить.

Версия первая: в болид Роберта врезался пилот, шедший следом.

Да, Крис сказал, что второй болид задел Роберта уже после того, как тот потерял управление, но я в этом не уверена. Нужно проверить телеметрию. Может, обсудить с кем-то из гоночных инженеров.

Версия вторая: неисправный болид. В радиопереговорах Роб говорил что-то про «мягкие тормоза». Я не гонщик, но даже на обычной машине такие тормоза меня бы насторожили, а уж на скорости под триста километров в час – тем более.

Версия третья: авария кому-то выгодна. Вопрос – кому? Гонщику, которого Роб опережал по очкам в личном зачете чемпионата? Резервному пилоту, мечтающему поскорее оказаться за рулем болида?

Резервный пилот… Хантер. Но как он мог подстроить аварию? Оставлю эту версию на потом. В скобках пишу: «Хантер Кросс», затем ставлю вопросительный знак и обвожу его несколько раз.

Версия четвертая: ошибка Роберта. Не верю в нее, но будет честно включить ее в список.

Версия пятая. Задумываюсь: что еще могло пойти не так? Ритмично постукиваю ручкой по раскрытому ежеденевнику.

Вдруг замечаю, как кто-то спускается по лестнице со второго этажа. Наверное, один из припозднившихся инженеров. Каждая ступенька подсвечена яркой светодиодной лентой, но разглядеть лица я не могу.

На всякий случай закрываю ежедневник и кладу его поверх отчета об аварии так, чтобы скрыть название на титульном листе.