Книга Газолин, страница 34 – Виктория Голубева

В наушниках раздается смех.

Дальше все слилось в единый поток поздравлений: все подходили ко мне, хлопали по плечу, жали руку. Снова и снова звучало одно и то же: какой идеальный дебют в «Формуле–1».

Не могу с ними не согласиться.

После того как ко мне успел подойти, казалось, каждый член команды, я наконец добрался до своей комнаты отдыха. Перед выходом к прессе нужно перезагрузиться.

На мгновение замираю перед дверью. Табличка: «Хантер Кросс, номер 88».

Улыбка не сходит с лица с того самого момента, как я снял шлем.

В комнате отдыха сразу беру телефон, чтобы позвонить родителям по видеосвязи. Знаю, они смотрели гонку.

Они не смогли приехать: у Себби завтра школа. Конечно, можно было пропустить один день, но мы стараемся обеспечить для него максимальную стабильность и предсказуемость, поэтому сегодня моя семья дома.

На экране десяток пропущенных вызовов, но я сразу набираю маму. Она отвечает после пары гудков.

— Хантер, мальчик мой! Поздравляю! – Ее лицо на экране расплывается в самой широкой улыбке, какую я когда-либо у нее видел, потом она всхлипывает.

С мамой всегда так: стоит мне или Себу сделать что-то, по ее мнению, выдающееся – неважно что: собрать пазл или проехать свой первый Гран-при, – как она сразу начинает плакать.

К маме тут же подбегает Себби, а следом пододвигается папа. Похоже, все это время он сидел с ней рядом на диване.

— Хантер-р-р-р-р! – кричит племянник. – Ты самый крутой гонщик на свете! Ты обогнал Бромли в первой же гонке!

— Себ прав, твой обгон Бромли был просто шедевральным, – присоединяется папа. – Поздравляю!

— Не буду спорить. Шедевральный так шедевральный. – Откидываюсь на спинку дивана и, наконец, позволяю себе расслабиться.

— Скромности тебе не занимать, да, сынок? – смеется мама.

— Нет смысла быть скромным, когда ты лучший, – самодовольно отвечаю я и взъерошиваю волосы.

— Ты смотри, как распушил хвост. По радио такое не скажи, – хохочет папа. – Кстати, они пустили в эфир твой комментарий про Крошку Никки. Это нормально?

— Почему нет? Я же не Орландо Форс, чтобы беспокоиться о том, что обо мне подумают. У машины должно быть имя, чтобы она сражалась за тебя. И Крошка Никки сегодня показала, на что способна.

— Сколько очков ты заработал? – спрашивает Себ, протискиваясь между родителями.

— Двенадцать, – отвечаю я, не скрывая улыбки.

— Офигеть! Пойду запишу в таблицу! – Себ исчезает с экрана, и тут же доносятся торопливые шаги босыми ногами по полу.

У него есть планшет с именами пилотов на магнитиках: он записывает очки и переставляет их в зависимости от положения в чемпионате.

Моего имени там пока нет – еще не успел заказать, – так что Себ просто залепил бумажкой имя Монклера и сверху от руки написал: «Хантер Кросс».

Откуда у него такой планшет? Скажем так: я уверен, что племянники нужны для того, чтобы их баловать.

— Когда улетаешь на следующую гонку? – спрашивает мама. Папа закидывает ей руку на плечи и обнимает.

— Завтра утром самолет. Следующая – Саудовская Аравия, – отвечаю я. Родители на мгновение замирают. В их взгляде напряжение. Неприятное предчувствие пробегает по коже.

— Мы не хотим зря тебя волновать, особенно когда все твое внимание должно быть сосредоточено на гонке. Но думаю, лучше, если ты узнаешь об этом сейчас, – говорит отец серьезным тоном. Мама дрожащей рукой проводит по лицу. – Она опять приходила. Узнала из новостей, что ты стал основным пилотом команды.