Книга Кайкейи, страница 25 – Вайшнави Патель

Я взглянула на Юдхаджита, гадая, упомянет ли он меня хоть словом, но брат лишь склонил голову и сказал:

— Спасибо, отец.

Отец одарил его искренней улыбкой, от которой все его лицо преобразилось.

— Не за что. А теперь готовьтесь к отъезду. Нам сегодня еще ехать верхом.

Мы ушли вместе.

Выйдя из шатра, я повернулась к Юдхаджиту, не зная, что сказать. Он улыбнулся – устало, но с облегчением.

— Я так рад, что ты была со мной.

И ушел, даже не дожидаясь меня, а я осталась стоять, ошеломленная. Ни благодарности за спасение у ручья и за прикрытие нашего своеволия, ни даже извинений за невнимание отца.

Но таков был мир для Юдхаджита. И, стоя посреди лагеря, я понимала, что никогда не смогу к этому привыкнуть до конца.

На следующий день наша скорбная процессия вышла на берег реки. Как ни радовались мы тому, что спаслись, гибель людей давила на всех тяжким грузом.

Когда мы подошли к воде, над нашей группой повисла тишина и какое-то напряженное ожидание.

Я уже видела эту реку раньше, и все равно от одного ее вида у меня перехватило дыхание: прозрачная бело-голубая лента, извивающаяся среди холмов, течение, пляшущее на ветру – словно игривое, а на самом деле стремительное, вполне способное увлечь ничего не подозревающих путников к верной гибели.

Стоя босиком, вдавливая пальцы во влажную землю и слушая шум воды, я вновь ощутила желание помолиться. Люди вокруг стояли на коленях, набирали воду в ладони и лили себе на головы – каждый был поглощен своим ритуалом. Мудрецы готовились совершить погребальные обряды и попросить у реки благословения для моего отца.

Неуверенными шагами я подошла к кромке воды. В этот раз я знала, что никто не будет ругать меня за испачканное платье.

— Шри Сарасвати, молю тебя о мудрости, – прошептала я и оглянулась по сторонам, но рядом не было никого, кто мог бы услышать мои тихие слова. – Я прошу у тебя знания о моем даре. Откуда он у меня? Что мне с ним делать?

Я зажмурила глаза так крепко, что не видела даже красного солнечного света за веками. Во мне все еще жила крохотная надежда, что теперь, после того как я помогла спасти наш лагерь, богиня решит благословить меня. Я ждала видения, искры, но ничего не приходило.

— Пожалуйста, – взмолилась я. – Я всегда молилась и изо всех сил старалась быть хорошей. Пожалуйста, дай мне знак. Помоги мне понять, как пользоваться этим даром.

Даже теперь я не переставала думать о Нити, о ее лице и о том, что сделала.

Но Сарасвати, судя по всему, не была настроена помогать мне чинить то, что я сломала. Стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра и бормотанием молящихся. С реки дул ветерок, холодивший мне кожу. Я разжала руки и потерла ладони, оставив последнюю надежду на то, что богиня меня выслушает. Мудрецы зазвонили в свои колокольчики, и я поднялась на ноги, вытирая заслезившиеся глаза. Медленными шагами я пошла обратно к лошадям, зная, что отец этого не заметит.

— Что с тобой? – спросил Юдхаджит у меня за спиной.

Я обернулась.

— Ничего. – Откуда он взялся? Он должен был быть с отцом. – Тебе лучше вернуться.

— У тебя было грустное лицо, – сказал брат. – Я хотел спросить, как ты. Это из-за ракшаса?

— Нет, я же сказала, со мной все в порядке.

Я никак не могла объяснить Юдхаджиту, что случилось. Где ему понять, каково это – когда тебя не замечают.