Книга Кайкейи, страница 114 – Вайшнави Патель

— И тебе нужна помощь, чтобы решить, какую ему пожаловать награду? – спросила Каушалья. – Скажем, землю и драгоценности?

Дашаратх покачал головой.

— В этом у него нет нужды.

— Красивую одежду или слуг? – предложила Каушалья.

— И в этом у него нет нужды.

Каушалья улыбнулась.

— Это твой самый доверенный министр?

— Это не министр.

Министр – это была высшая должность в государстве: либо член внутреннего совета Дашаратха, либо управляющий частью его огромной территории. Эти люди имели постоянный доступ к радже, их советам он доверял больше всего. Конечно, было странно, что Дашаратх оказывает подобные почести тому, кто еще не имеет этого титула.

— Так сделай его министром, – просто сказала Каушалья. – Это отличная награда.

Дашаратх снова улыбнулся мне.

— Мне придется учредить для него новую должность.

— Понимаю. – Каушалья помолчала, словно в раздумьях. – Если это твой самый доверенный советник, то сделай его сачива.

Сачива – это был древний титул, уже вышедший из употребления в большинстве царств. Он обозначал главного советника царя. Раньше сачива были членами внутреннего совета каждого раджи, возможно, самыми влиятельными, но с годами слишком многие из них стали пытаться устраивать перевороты или как-то иначе выходили из повиновения, поэтому должность упразднили.

— Твои суждения совершенно здравы, рани, – сказал Дашаратх, склонил голову, поднялся на ноги и повернулся лицом к толпе, которая увеличилась в несколько раз, когда пронесся слух о прибытии раджи. – Сегодня я назначаю в свой совет нового министра – сачива Кайкейи!

Хорошо, что я сидела, хотя все равно чуть не упала. Хорошо было и то, что Дашаратх стоял между мной и жителями Айодхьи, поэтому мало кто мог видеть, какое глупое у меня стало лицо. Все слова, которые произнес Дашаратх, были знакомы, но смысл их от меня ускользал.

— Встань, – прошипела Каушалья. – Иди и встань рядом с ним.

— Что? – глупо переспросила я.

— Кайкейи, он назвал тебя сачива! Вставай!

— Но… Я ведь женщина.

Каушалья поднялась с кресла, взяла меня за руку и потянула.

— И ты всегда утверждаешь, что женщины могут приносить пользу государству не только тем, что рожают детей, не так ли?

Она улыбнулась, подтолкнула меня, и я, спотыкаясь, прошла несколько шагов, чтобы встать рядом с Дашаратхом. Толпа одобрительно загудела, когда Дашаратх указал на меня.

— Поздравляю, моя сачива.

Голос у него был такой тихий, что никто, кроме меня, этого не слышал.

— Я не понимаю, – так же тихо ответила я.

Он взял мою руку и поцеловал ее.

— Ты уже давно моя сачива. И после того, что рассказала мне о мальчиках, я должен сделать все, чтобы они поняли: их матери – все их матери – сильные и достойные женщины.

В тот вечер в мою честь устроили пир, на котором мы с Сумитрой и Каушальей прикончили целый графин сладкого вина, и я выпила достаточно, чтобы прослезиться, когда Каушалья преподнесла мне великолепное ожерелье из изумрудов в золотой оправе, уложенных в виде лепестков цветка. Почти целый день я думала, что Дашаратх устроил это зрелище исключительно из любви ко мне. Но когда очередное заседание Мантри Паришада закончилось, он попросил меня остаться.

— Мне нужно отправить эмиссара в Кекайю, – сказал он, как только мы остались одни.

Я сразу же все поняла. Он хотел послать меня, бывшую юврани царства, для переговоров от его имени, надеясь добиться выгодных условий, и поэтому публично восхвалял мои достоинства, чтобы укрепить мою позицию. Все это… представление было лишь способом убедить Кекайю, что прислать на переговоры женщину, вместо того чтобы отправить какого-нибудь министра или приехать самому, не проявление неуважения.