Книга Судьбы мертвых, страница 32 – Тесия Цай

Ледяные щупальца обхватили мое тело и дернули назад. Я с воплем прижала персиковый посох к груди, и давление исчезло – но сперва меня грубо уронили на землю. Морщась, я приподнялась на локте, пряди распущенных волос мешали смотреть. Железные колокольчики на посохе весело зазвенели.

Боковым зрением я уловила бледную фигуру, парящую невдалеке. Ее ненависть была острой, как топор, целящийся мне в голову. Я повернулась и увидела, как дух движется ко мне, и темная жидкость, подобная древесной смоле или грязи, сочилась из ее пустых глазниц и рта. Тело яростно дергалось, как будто кости заново ломались в последний миг после ее прыжка с дерева с веревкой на шее.

Но еще хуже неестественных движений была испускаемая ею гнусная аура. Она ползла по моему горлу, как масло, обволакивая желудок и вызывая желание опустошить его.

Я выставила вперед пустую руку, сжимая в другой священное оружие:

— Погоди!

Дух не обратил на меня внимания, продолжая приближаться.

— Лю Чуньхуа! Умоляю тебя, стой!

При звуке своего имени призрачная женщина замерла.

А потом исчезла.

Я откинула волосы с лица и с трудом поднялась на ноги, осматривая поляну, которую тускло освещал фонарь, все еще стоявший рядом с Жэнем. Я подавила порыв проверить, дышит ли юноша. Если я хочу помочь Жэню, сперва нужно помочь духу.

— Лю Чуньхуа, – тихо сказала я. – Пожалуйста, я знаю, ты меня слышишь. Я не хочу с тобой сражаться.

Я вздрогнула, когда мимо моего уха пролетел порыв ветра, неся с собой голос, окрашенный презрением. «Тогда зачем ты здесь?»

— Я здесь, чтобы разорвать твою связь с этим миром, чтобы ты ушла в мир следующий. Я жрица. Я помогу тебе обрести покой.

Еще один резкий порыв ветра. «Я не хочу».

— Но хотят твои родители. Твоя мать, твой отец…

Похоже, Чуньхуа было все равно. Ее вопль эхом раздался среди деревьев. «Они обидели меня, обидели, обидели. Я не уйду, пока не увижу, что они страдают, как я».

Я сжала губы, понимая, о чем говорит Чуньхуа. Я слышала историю и прожила ее воспоминания. Ее ненависть к семье мужа не была неоправданной.

Но я не могла трогать живых. Я не была ни царем, ни офицером, ни судьей и не могла наказать тех, кто довел Чуньхуа до смерти, каким бы несправедливым это ни казалось. Потому что непреложная истина гласила, что Лю Чуньхуа уже умерла, а вот Жэнь и мой отец – нет.

— Послушай меня, – сказала я, обращаясь к дубу. После нашей последней встречи я заподозрила, что дух Чуньхуа привязан к дереву, на котором она умерла. Я повторила слова госпожи Лю, обращенные к ее мужу: – Ненависть принадлежит небу, Лю Чуньхуа. Ты должна верить, что боги заставят твоего мужа и его родню понести должное наказание.

«Нет-нет-нет. Они обидели меня. Меня сделали чудовищем, потому что я не подарила им сына».

Я поежилась от льда в голосе Чуньхуа:

— Я знаю. Знаю, что они с тобой сделали.

«Нет, не знаешь. Ты не понимаешь. Никто не понимает…»

— Так расскажи мне, – перебила я. – Помоги мне понять.

Мое раздражение исчезло, когда она материализовалась передо мной, безумно мерцая. Ее лицо было на расстоянии вздоха, она схватила меня за горло, и я окунулась в еще одно воспоминание…

Пожилая женщина ставит чашку чая рядом со мной, пока я лежу, свернувшись на постели. Ее необычно нежный голос говорит: «Вот, Чуньхуа. Ты должна восстановить силы».