Книга Судьбы мертвых, страница 31 – Тесия Цай

Я вернулась в лес Фучжоу с новой целью. В этот раз я точно знала, что делать. И лишь надеялась, что мои ошибки уже не стоили мне второго шанса.

В руке я держала фонарь, горевший теплым светом: подарок от семьи Лю, чтобы освещать путь. Еще мне дали старый кафтан, и потертая хлопковая ткань уютно обнимала плечи.

Горло все еще саднило там, где его задевал воротник. Но порезы и синяки на лице быстро онемели на холоде, боль притупилась и стала почти неощутимой. Мой висок, к счастью, болел, только когда я до него дотрагивалась.

Искривленные ветви деревьев и заросшие колючими кустами тропинки меньше пугали меня, ведь однажды я уже шла этим путем. И теперь я знала имя духа, повстречалась с ее родителями и поняла, каким она была человеком.

И все же, чем глубже в лес я забиралась, тем сильнее ощущала гнев духа, пульсацию, устремленную мне навстречу. Он пробивал мое чувство самосохранения, советуя бежать. Но я скрипела зубами и продвигалась вперед.

Леденящее кровь ощущение настолько ошеломляло, что я чуть не прошла мимо дуба, на котором повесилась Чуньхуа, – дуба, где она чуть не повесила меня. До моих ушей донесся хриплый выдох, и я почувствовала, как ледяные пальцы скользнули по горлу.

Я резко развернулась, рука метнулась защитить шею. Подняв фонарь, чтобы осветить тесную полянку, я никого не увидела. Но почувствовала, что отнюдь не одна.

— Где ты? – вопросила я, и голос мой лишь чуть-чуть дрожал.

Тихий – живой – стон раздался от корней маячащего над поляной дуба. Я осторожно приблизилась к нему. Прорези на коре напоминали презрительную усмешку, ветви казались вытянутыми когтями, готовыми подхватить меня и утащить, если я не буду осторожна.

Подойдя ближе и уже ожидая, что меня напугает пучеглазое лицо Лю Чуньхуа, я увидела Жэня, лежащего между корней. Его грудь слабо вздымалась, дыхание отказывало. На шее выступали фиолетовые синяки. Конечности, казалось, были беспорядочно свалены поверх тела. Талисман фу на лбу был частично разорван. Я подняла бумажку и увидела, что глаза юноши закрыты и под ними на пепельно-бледной коже залегли тени.

— Ваше высочество, – прошептала я, забыв о Чуньхуа, и поставила фонарь, чтобы мягко похлопать принца по щеке. – Жэнь, очнитесь.

Он снова застонал и с большим усилием приоткрыл глаза. Его темно-карие радужки уже выглядели плоскими и безжизненными. Он вздохнул и проговорил:

— Госпожа… Кан. Вы… вернулись.

Я почувствовала укол от удивления в его голосе. Прокашлялась и сказала:

— Не заставляйте меня об этом жалеть. Вы можете встать?

Я немедленно раскаялась в опрометчивости своего вопроса, оглядывая выбитые из сочленений суставы. Но, казалось, юноша не слушал.

Он закрыл глаза:

— Я так… устал.

— Не засыпайте, – сказала я, засовывая руку в кафтан. – Я приготовлю вам новый талисман. Этого должно хватить для…

— Нет. – Из горла юноши вырвался тихий жалобный звук, когда он попытался пошевелить рукой. – Сперва… дух. Вам нужен… посох.

Мой взгляд упал на персиковый посох, лежавший рядом с принцем, сливаясь с древесными корнями. Каким-то образом Жэнь сохранил его. Я сомкнула пальцы вокруг посоха, чувствуя облегчение. Но когда взглянула на Жэня, у меня скрутило желудок от страха. Как я могла оставить его умирать? А вдруг его ци иссякнет, прежде чем мне удастся очистить дух Лю Чуньхуа? Может, приготовить новый талисман…