Книга Искатель, 2012 №3, страница 138 – Анатолий Галкин, Татьяна Косова

— Скажите, а если будет раскрыт секрет булата — это может иметь, ну, какое-то коммерческое значение?

Химик посмотрел на него, как на ненормального.

— Вы спрашиваете, Петр...

— Кириллович.

— Вы спрашиваете, Петр Кириллович, можно ли использовать сталь, которая гнется дугой, а потом выпрямляется, не ржавеет и не ломается, выдерживает практически любые нагрузки...

— Я понял, понял. Вроде я где-то читал, что сейчас булат производить уже не стоит, долго и дорого, а использование ему найти трудно.

Евгений Герасимович покачал головой:

— Лет десять назад я, возможно, отчасти с вами согласился бы. Отчасти. Но современная наука открывает совсем другие возможности. Если бы у нас была сталь, обладающая свойствами настоящего булата, ее можно было бы использовать прежде всего в космической области. Составляющие булата сами по себе — недорогие, а затраты времени тут не играли бы никакой роли.

— А почему тут газ написан? — спросил Пьер. — Водород?

— Не водород, а углерод, Петр Кириллович. Это непременная составляющая любой стали.

— В космической области, — задумчиво повторил Пьер.

— Не только. Я тут недавно занимался одним вопросом... Короче, и в автомобильной промышленности нашлось бы применение такой стали, и в других. Я уж не говорю о том, что люди во все времена любили и будут любить красивые вещи и платить за них немалые деньги.

— Какие красивые вещи?

— Булатные клинки отличались необыкновенной красотой. Их натирали хорошо раскаленным порошком медного купороса и получали цвет. Узор булата неповторим, как отпечатки пальцев, за кинжал слона давали!

— Какого слона? — удивился Пьер.

— Слон в Индии — большая драгоценность. Так вот, за один булатный клинок можно было получить взрослого слона, отдавали не торгуясь.

— Мама моя! А мне все время говорили, что в списке — самые обычные химические элементы, ничем не примечательные.

— Повторяю, составляющие булата просты, но простое горазда труднее создать и труднее разгадать, чем сложное...

Последовали две недели напряженной работы. Дело, взятое в порядке общей очереди, оказалось весьма любопытным! Пьер встречался с множеством людей, находился в постоянном контакте с Муслимом. Следователь располагал возможностями, каких изначально лишен частный сыщик. Наконец он решил, что можно с чистой совестью отчитаться перед клиентом.

Клиентом этим был Хохолок, но Пьеру хотелось устроить общий сбор. Он сочувствовал Серафиме и Елизавете, был благодарен Терезе Ворличек — если бы не она, он не вышел бы на убийцу Званцева и, соответственно, никогда не нашел бы убийцу Цейского. Доводы эти показались всем убедительными, и встречу назначили у Елизаветы. Она сама это предложила.

Пьер приехал первым. Когда он вошел, в прихожей топтался Гоша. Ему и Ляличу недавно все-таки рассказали правду — с подачи Серафимы. Она убедила Пьера, что так будет лучше: Лизавета любит мужа, он ее тоже, так что сможет хоть как-то утешить. Ну а Лялич... нельзя же всем рассказать, а его держать в неведении.

Однако тактичный Гоша понимал, что сегодня тут обойдутся без него, поэтому, поздоровавшись, кратко бросил Пьеру:

— Сейчас самое время что-нибудь выпить, а в доме нету ничего, я сбегаю за коньячком, тут недалеко...

— Спасибо вам, Генри. Как Елизавета Александровна?