Книга Искатель, 2012 №3, страница 140 – Анатолий Галкин, Татьяна Косова

— Улечка всегда говорила, — тихо вставила Лиза, — что хотела бы иметь достаточно денег, чтобы организовать за свой счет экспедицию. Ученых нанять, биологов, попасть в такие места, где людей почти нет, расположиться там на долгое время... Только денег на это очень много надо. Снаряжение и прочее, а потом у Ульки был бзик, что нанятым людям хорошо платить надо, иначе несолидно.

— У каждого из нас есть мечта, — сказал Пьер примирительно. — И если я составил себе правильное мнение о персоне Лунаевой, то она как раз из тех, кто не станет грезить понапрасну, а сделает все, чтобы претворить мечту в жизнь.

— Очевидно, несколько дефектная психика мешала ей жить в обществе, ее неосознанно влекло туда, где людей нет, — сказала Тереза. — Возможно, она сама себя боялась.

Пьер взглянул на обеих молодых женщин, но ни одна из них ничего не ответила на это, не стала защищать подругу. Ну что ж! В конце концов, Тереза Марковна хоть и не психолог, а социолог, значит, курс психологии слушала серьезный, ей виднее.

— Я не знаю, когда Ульяна Дунаева узнала о рукописи, поднятой с морского дна. Уверен только в одном: информация поступила от Цейского. Видимо, она совершенно случайно упомянула об этом в разговоре со своим американским другом Мэтью, ни о чем таком даже не думая. А может быть, рассказала ему именно потому, что он занимается сталью и сплавами, не имея в виду ничего особенного. Но американец, специалист по стали, понял все очень хорошо. Видимо, он и сказал ей, что можно озолотиться, если найдешь вторую часть рукописи. Или вообще окончание, потому что никто же не знал, из скольких листов состоял рецепт... Да, я же вам не сказал. Рукопись содержала рецепт изготовления драгоценной булатной стали.

— Вместе мы справимся, дружба — багдадской стали, — прошептала вдруг Лизка.

— Почему вы это сказали? — быстро спросил Пьер.

— Ульяна так говорила, помнишь, Симочка, когда мы еще в кафе сидели или после... Я тогда еще удивилась.

— Помню, — подтвердила Серафима. — А недавно она сказала... Я сижу и все про это думаю... она по какому-то поводу вместо «ехать в Тулу со своим самоваром» сказала «это все равно что в Индию сталь возить».

— Было такое. И еще, кажется... «Если сил тебе не жаль — мягче воска будет сталь», — процитировала Серафима.

— Значит, как я предполагал, Лунаева много поставила на эту карту. Она была занята только мыслью об этой неожиданной возможности. Именно с целью разыскать недостающую часть рукописи она и затеяла выставку «Сокровища затонувших кораблей». Это дало ей возможность, не вызывая абсолютно никаких подозрений, контактировать с серьезными коллекционерами и разыскивать то, что ей было нужно. Шансов было немного...

— Но и не так мало, — пояснил внимательно слушавший Пьера Хохолок. — Ведь не могли же листы находиться на разных кораблях!

— Именно так. Лунаева нашла рукопись в Пскове, в коллекции некоего профессора Бельчикова. Можно было бы выкрасть ее или прибегнуть к иным способам, но дело в том, что у нашей парочки была совсем другая идея. Я узнал по своим каналам, что Мэтью Стивенсон только что запатентовал новый вид стали. Патент ему выдали, сталь будут производить на том предприятии, где он работает, и Стивенсон будет получать ежемесячно солидный процент. Ну очень солидный. Слово «булат» нигде не упоминается. Конечно, специалисты мигом смекнули, что к чему, и поздравили коллегу, сказав, что он, похоже, открыл секрет знаменитых клинков, но тот в ответ лишь скромно потупился. Нет ни одного шанса что-либо доказать и хотя бы попытаться прижать его. Совершенно очевидно, что они не собирались никому сообщать, как именно достали рецепт. Выставка все равно уже организовывалась, ее надо было проводить, так что куда спокойнее и безопаснее было получить рукопись, не торопясь изучить ее и вернуть Бельчикову. Никому и в голову не придет связать запатентованную в Штатах сталь с выставкой «Сокровища затонувших кораблей» в Москве.