Книга Искатель, 2012 №3, страница 125 – Анатолий Галкин, Татьяна Косова

— Поздравляю.

— Слушай сюда. Ульяна Дунаева замыслила убийство. По неизвестной мне пока причине она приговорила Андрея Цейского.

Мотивы и в самом деле оставались пока неясными, но Пьер чувствовал такой подъем, что непрофессионально отмахивался от них, как от чего-то неважного. Уж если он дотумкал, как расколоть такое алиби, мотивы для него — тьфу: сядет, напишет факты в две колонки и разберется!

— Решила убить Цейского, — напомнил Муслим.

— Ну да. Ей надо было обеспечить себе настоящее алиби. Делала она это не одна, а в компании со своим бойфрендом, Стивеном или как его там...

— Мэтью Стивенсон.

— Вот именно. Вообще-то я точно не знаю, Стивенсон мог и не знать деталей, мог даже не знать о готовящемся убийстве... Но он во всем помогал ей, какой-то у них есть общий план. Ульяна Дунаева заказала архитектору проект не слишком большого и не слишком дорогостоящего дома. Получив проект, она покупает два участка земли: один — под Мытищами, а другой — в том же поселочке, где проживал покойный Цейский, совсем рядом с ним, на параллельной улице... Все такие поселки похожи друг на друга, как в «Иронии судьбы». И Дунаева строит там два совершенно одинаковых дома...

— Два дома... погоди, я понял!

— Вот именно. Один дом — ее собственный, честно и открыто куплен на ее имя. Второй — на имя Стивена.

— Стивенсона.

— Нуда. Видимо, подружкам было интересно, как зовут американца, и она назвала вымышленное имя — просто на всякий случай. Придумать это имя надо было быстренько, вот она и образовала его от фамилии Стивенсон — очень даже просто. У нее эта фамилия вообще все время на слуху, ее, наверное, достал Генри с «Островом сокровищ».

— С каким островом? — спросил Муслим.

— Неважно... не бери в голову. Итак, Ульяна Дунаева строит два совершенно одинаковых дома. Себе и американцу. Завершив строительство, она начинает обставлять эти дома. Мебель, постельное белье, посуда, скатерти, безделушки для украшения, компьютер, всякие мелочи — все покупается в двойном экземпляре. Я попрошу тебя узнать, на какой машине ездит этот Стивенсон, когда приезжает в Москву, но кладу, как говорится, голову на плаху — это такая же машина, как и у Лунаевой. Машина примелькается соседям и там, и там, а на номера обычно не смотрят. Дунаева ездит по очереди то в тот, то в другой дом со своими подругами — не слишком часто, но все-таки ездит. По дороге она заставляет Серафиму — одну из двух подружек, которые впоследствии обеспечат ее алиби, — постоянно читать вслух, так что у той нет времени смотреть на дорогу. К тому же у Серафимы, по ее собственному признанию, топографический кретинизм, она так и так ничего не запомнит. Но береженого бог бережет! Что касается второй свидетельницы, то она плохо переносит езду на автомобиле в качестве пассажира и проводит всю дорогу на заднем сиденье, где лежит, накрывшись с головой, и стонет. Риска почти нет, но все же Дунаева старается приглашать подруг не слишком часто.

Ей хочется, чтобы оба дома выглядели совершенно одинаково, но при этом носили бы, так сказать, ее характер. Ведь обе молодые женщины знают ее не один год, а каждый дом много может рассказать о своем хозяине. Конечно, она могла бы сказать им, что Тит Кузьмич и Фрол Фомич остались в московской квартире...